Берлинале 2022 проходит с 10 по 16 февраля. Вне основного конкурса представлены три российские ленты. Что интересного на этот раз? По-прежнему ли международные кинофестивали имеют политизированный взгляд на наше кино? Разбирался кинообозреватель «Абзаца» Михаил Дряшин.
На последний вопрос хочется сразу ответить утвердительно и более к теме не возвращаться, если б не одно «но». Раньше Берлинский фестиваль был такой один. Ну почти один. Ныне же все фестивали повально берлинские. И это прискорбно.
Поправим Гегеля: история повторяется дважды, второй раз – в виде маразма.
Немцы вообще народ особый. Конкретный. Всякий раз дивлюсь их театру, который они неуклонно стремятся свести к политизированной или остро социальной злободневности. То Чехова донести с намёками на триумф Гитлера, то Шекспира с вшитой в него критикой текущей линии христианских демократов. Бертольд Брехт неистребим. Поначалу казался со стороны откровением, потом стало понятно, что у немцев все Брехты. Без прямой, как рельса, связи с реальностью, без переодевания героев в современные платья, немецкий театр представить сложно. Нам с вами от подобного зубная боль, им же именины сердца. Так и живут. То маёвки Тельмана, то слёты в Нюрнберге, то зелёная или голубая повестки.
Посему и кино они воспринимают искусством сугубо прикладным, сеющим разумное, доброе, вечное, но главное – остроактуальным в свете последнего идеологического момента и текущих верований прогрессивной публики. За верность идеалам гуманизма оценивают. Собственно, всегда так на фестивале и было, с 1951 года ещё. Беспрерывно на пульсе времени, только и живы дыханием свобод и борьбой за лучшее будущее.
Существовало в замшелую советскую бытность особое мероприятие – Ташкентский кинофестиваль стран Азии, Африки и Латинской Америки. Плюс ленты братских среднеазиатских республик – Таджик-, Узбек-, Казах-, Киргиз- и Туркмен- фильмов.
Призы раздавались по идейно-географическим соображениям, будучи равномерно размазаны по карте мира. Идейным – в плане устремлённости к светлому социалистическому будущему, борьбы с нищетой и колониализмом; географическим – чтобы никому обидно не было: Бангладеш, скажем, в прошлом году получил, надо теперь Буркина Фасо наградить. В итоге – трогательное торжество политкорректности задолго до возникновения этого термина.
О художественных достоинствах представленных на смотр фильмов предпочитали не распространяться. Только об их идейной полезности. А сам фестиваль позиционировал себя праздником дружбы и братства, и, разумеется, глотком свободы.
Занятно, что столь же высокая пламенная идейность пропитывала тогда (сейчас и подавно) и Западную Европу, просто мы этого по незнанию и нежеланию не замечали, от души потешаясь над ташкентским и прочими мероприятиями в странноватом своём Отечестве.
Кто же сидел в жюри? Тогда и сейчас, у нас и у них? Заседали самые разные: глухие и слепые в эстетическом плане комиссары от сохи в кожанках с маузерами, и не глухие и не слепые, но идейные, в широком религиозные смысле, готовые ради неких высших, придуманных ими смыслов раздавить в себе Моцарта. Были и благодушные слабоумные мямли, искренне ратовавшие «за всё хорошее против всего плохого», были и откровенные конъюнктурщики, готовые на что угодно ради грантов и положения в обществе.
Впрочем, бывает, что гражданский надрыв художественной ценности не противоречит. Редко, но бывает. Главными призёрами Берлина в своё время стали три советских ленты: «Сто дней после детства» Сергея Соловьёва, «Восхождение» Ларисы Шепитько и «Тема» Глеба Панфилова, две из которых точно можно назвать шедеврами.
Во внеконкурсной программе 72-го Берлинского фестиваля 2022 года с подачи Минкульта РФ значатся три работы: дебютный фильм Михаила Бородина о мигрантах и трудовом рабстве «Продукты 24», основанный на реальной истории «гольяновских рабов», лента «Брат во всем» ученика Сокурова Александра Золотухина о двух братьях, мечтающих о профессии военного летчика, и фильм о взрослении юноши «Страна Саша» Юлии Трофимовой. Плюс две короткометражки.
Фильмов не видел. Предпремьерные показы, увы, прошли мимо. Посему могу только предполагать. Теплится робкая надежда лишь на «Страну Сашу», постер которой, правда, ассоциируется с остросоциальными «400 ударами» Франсуа Трюффо. Но вдруг на этот раз не чернуха. Вдруг обойдётся. Что острая злободневность – понятно, но может, не всё так уж плохо окажется в нашем родном отечестве, представленном на суд строгим немецким очам, от взгляда которых ёжусь? Остро переживаю за нелепую свою родину. Вдруг немцам не понравится. Или понравится, что ещё хуже…