Случайность, та самая случайность, благодаря которой человек рождается королем или картофелем, которая заставляет его разыгрывать один шанс из двух миллиардов в социальной лотерее, эта случайность хотела, чтобы я родился Резо, на крайней ветви исчерпавшего себя генеалогического древа, бесплодной оливы, посаженной в последних садах веры. Шанс хотел, чтобы у меня была мать...
Но давайте не будем предвосхищать. Просто знайте, что в 1913 году Жак Резо, мой отец, доктор права, профессор Католического университета (неприбыльное положение, как и положено), женился на очень богатой госпоже Поле Плювиньек, внучке банкира с таким именем, дочери сенатора с таким же именем, сестре лейтенанта кюрасиров с таким же именем, который с тех пор погиб на поле чести (что позволило ему удвоить свои "надежды"). Ее приданое составляло триста тысяч франков. Триста тысяч золотых франков.
Она воспитывалась, включая каникулы, в школе-интернате в Ванне, откуда уехала только для того, чтобы выйти замуж за первого попавшегося мужчину, выбранного ее родителями, которые были слишком заняты миром и политикой, чтобы заботиться об этом хитром ребенке. Я больше ничего не знаю о ее молодости, что не оправдывает нашу. Мой отец, который любил маленького протестанта (но Рене Резо следил за ним!), женился на этом приданом, что позволило ему выглядеть набобом до девальвации М. Пуанкаре. От этого союза, необходимость которого была вызвана бедностью семьи Резо, родились последовательно Фердинанд, которого вы будете называть Фреди или Шиффе, Жан, то есть я, которого вы будете называть как хотите, но который разобьет вам лицо, если вы воскресите для него прозвище Брасс-Буйон, наконец, Марсель, он же Кропетт. Мне сказали, что после этого последовало несколько непроизвольных выкидышей, о которых я думаю с некоторой завистью, потому что их продуктам повезло не выйти за пределы стадии плода Резо.