«...выпусти... выпусти меня...»
...спать...
«...да выпусти же меня, я задыхаюсь!»
...спать...
«...освободи меня, освободи!»
Понимаю, что не могу не слышать эти крики, если это можно назвать криками, - беззвучные, безмолвные, они пробиваются в мое сознание, минуя уши, они бьются в висках – до дрожи, до боли:
«Выпусти! Выпусти нас!»
«Вы... куда? Откуда?»
«Да скорее же! Скорее!»
«Постойте... – пытаюсь собрать остатки здравого смысла, - подождите...»
«Да что подождите, мы миллионы лет ждали, хватит уже!»
Понимаю, что не отстанут. И вроде бы чувствую, что никто меня насильно никуда не тащит, что я могу спокойно остаться в постели, и спать, спать, спать хоть до скончания века – и в то же время невозможно вот так просто спать, когда кто-то зовет на помощь, так громко, так отчаянно...
Выбираюсь из постели, выбираюсь из дома на каменистую пустошь, покрытую обломками причудливых скал, которые осыпаются под моими пальцами, если сжать посильнее. Я разламываю скалы, я помогаю себе молотком, долотом, еще чем-то таким, с чем раньше никогда не работал, я сам удивляюсь, когда под моими руками появляются шпили, колонны, арки, чер-р-рт, не так, все испортил, все сначала, арки, колонны, снова не получается, да что ты будешь делать, вот так, осторожнее, бережно-бережно выпускаю из небытия причудливый барельеф, силуэт женщины с длинными крыльями...
...Что я делаю, спрашиваю я себя, какого черта я делаю, почему я здесь, на пустоши, почему я прихожу сюда каждый день, чтобы выпустить на волю из каменного заточения очередной фрагмент города...
.
- ...трудно работать с камнем?
- Знаете, поначалу было очень трудно, многое не получалось... потом ничего, научился...
- ...герой нашей сегодняшней программы на полном серьезе считает, что не он выдумывает все эти удивительные здания – они существовали здесь всегда, и их только нужно было выпустить из камня...
.
«...выпусти... выпусти меня...»
«...спать...»
«...да выпусти же меня, я задыхаюсь!»
«...спать...»
«...освободи меня, освободи!»
Понимаю, что не могу не слышать эти крики, если это можно назвать криками, - беззвучные, безмолвные, они пробиваются в мое сознание, минуя уши, они бьются в висках – до дрожи, до боли:
«Выпусти! Выпусти нас!»
«Вы... куда? Откуда?»
«Да скорее же! Скорее!»
«Постойте... – пытаюсь собрать остатки здравого смысла, - подождите...»
«Да что подождите, мы миллионы лет ждали, хватит уже!»
Прислушиваюсь к звенящей оглушительной тишине глубокой ночи, не сразу понимаю, кого и откуда я должна освободить, ах да, освободить из этой мертвой тишины, только вот кого, разве есть кто-то в этой беспросветной, вернее, беспрозвучной тишине...
Прислушиваюсь.
Нет...
...или...
...или все-таки да, здесь, совсем рядом, что-то мимолетное, неуловимое, достаточно протянуть руку, и... и оно ускользает, вспугнутое движением моей руки.
И все-таки да, все-таки оно есть, До первой октавы, потом фа-диез второй октавы, потом соль... ноты высвобождаются из мертвенно-звенящей тишины, вытягиваются в мелодию...
(окончание следует)