Что было дальше, Аня не особенно-то и запомнила. Вот она села на колченогий табуретик, вот – уже выскочила наружу, дивясь яркому свету и чистому воздуху. Отдышаться не успела, и что-то толкнулось в спину и упало, путаясь в ногах, а паренек снова ухватил ее за руку и потянул в обратном направлении.
– Все нормально, – бросил он, когда Аня стала оглядываться и путаться в собственных ногах, – никто не помнит, что там у нее происходит, но все выздоравливают.
– От чего выздоравливают? – спросила Аня, но никакого ответа не последовало.
То, что вывалилось из двери следом за ней, он держал в руке, но мир проносился вокруг слишком быстро, так что Аня не успевала рассмотреть. Впрочем, было это нечто похожим на выцветшую, некогда яркую половую тряпку, всю насквозь пропитанную грязью и пылью.
Остановились они у того самого дома. Женщина уже не выглядывала осторожно в щель приоткрытой двери, а стояла в проеме, подбоченившись и вытянув шею. Собака приоткрыла один глаз, затем другой, широко зевнула и клацнула пастью, за что получила знахаркиной тряпкой по морду. При ближайшем рассмотрении тряпка тряпкой и оказалась, шлепнулась на землю и исчезла под собачьими лапами.
– Я думала, – Аня склонила голову набок, – вы меня испугались.
Мальчишка запнулся, потянул ее за собой, едва не падая, развернулся и гневно вздернул брови. Женщина в дверях расхохоталась и что-то быстро-быстро заговорила, вот только Аня не разобрала ни слова. Даже получившая по морде собака как будто насмешливо тявкнула и принялась рвать тряпку зубами.
– Вот еще, – паренек вздернул подбородок, наконец отпустил Анину руку, – а эту в дом пускать нельзя. И ходить с ней никуда нельзя.
– Эту? – переспросила Аня, и только потом до нее дошло.
Он, конечно, имел в виду бабку, которая долбила в дверь, а теперь не подавала ни единого признака жизни. В голове сразу замелькали образы существ из страшных сказок, которые выманивали людей стуком и песнями, а потом уводили с собой навсегда. Вот только с бабкой-то Аня проторчала почти сутки, в избушке у нее побывала, поела, поспала, на плече, можно сказать, порыдала.
– Эту, – серьезно кинул паренек и больше ничего не сказал.
Женщина в дверях часто закивала, а пес, наконец разорвав тряпку в клочья, принялся скакать вокруг и радостно скулить. Аня потянулась было погладить его между оттопыренных в разные стороны ушей, и тот протяжно зарычал и отступил, усаживаясь на попу.
– Э-э-э, – промычала Аня, пряча руки за спину и разворачиваясь к пареньку, – а тебя как зовут?
– Вася, – ответил он как-то слишком серьезно, снова задрав вверх нос.
– А я Аня, – Аня протянула руку, но собеседник лишь глянул на нее косо и почесал вильнувшего хвостом пса за ушами.
Повисло неловкое молчание. Они так и остались стоять у крыльца, а женщина в дверном проеме все так же что-то неразборчиво говорила, покачиваясь вперед-назад. Облака плыли по небу неспешно, шелестел ветер, а Ане казалось, что вот теперь-то все должно получиться. Что именно все – как обычно пролетало мимо, путалось в собачьей привязи и ускользало за горизонт.
– Тут, видите ли, такое дело, – вздохнула Аня, почесав висок.
И принялась рассказывать. Все подряд, как она проснулась в лесу под деревом, как шла по болоту, как бабка завела ее в свою избушку и про королей, фей и спрятанных принцесс нарассказывала. А еще – что страшно было до одури, но сейчас вроде ничего, то ли попривыкла, то ли совсем дурная стала от этого всего.
Слушали ее вроде вполуха, как назойливый комариный писк, от которого отмахнуться никак не получается, но Ане было все равно. Она рассказывала и рассказывала: и про фей в лесу, и про голос за спиной и теплую ладонь на макушке.
– Дура ты, а никакая не принцесса, – обрубил ее речь Вася, и стало как будто немножко легче, – а феи лесные знамо откуда. От этой и взялись, дочери ее потерянные, заблудшие, кого она с собой забрала.
Он проделал в воздухе витиеватый жест, будто указывая на невидимую отсюда избушку, и Аня даже вытянула шею, приглядываясь.
– А…
Она хотела было спросить про оборвавшего фей мужчину, но осеклась и проглотила слова. Вася смотрел на нее, слегка сощурившись, пристально, словно ждал чего-то, действия или подвоха, выискивал какую-то недостающую деталь. Разыгравшийся пес затих, подмял под себя разорванную в клочья тряпку и уложил сверху голову.
– Не знаю я, – махнул рукой, отворачиваясь, Вася. – И что делать тебе – тоже не знаю.
От слов его накатила глубокая, как тихое озеро, тоска, и Аня протяжно вздохнула. Дура-то она точно, вот только совсем запутавшаяся, заплутавшая, верно Вася сказал. И что ей теперь делать – она тоже не знала.
Начало. Предыдущая. Дальше.
Ставьте лайк, подписывайтесь и оставляйте комментарии, чтобы поддержать автора и не пропустить продолжение!