Учась на архитектурном факультете, я достиг особенно поразительных успехов в области скульптуры. Лепили из глины, на специальных треногах - скульптурных станках, сначала кубики и пирамидки, потом орнаменты, следом части лица, нос, глаз ухо, затем череп. Итогом всего этого должна была стать человеческая голова, слепленная с гипсовой копии греческой скульптуры, какая кому достанется. Мне попался Диадумен.
Слепил я его так, что все попадали. То есть в буквальном смысле: вышел покурить, а когда вернулся в скульптурный класс, все лежат вокруг моего Диадумена. И угорают со смеху.
Так как учили нас все же не на скульпторов, то это занятие подразумевало некое прикладное содержание. Поэтому, чтобы получить зачет, требовалось изготовить макет фонтана, лучший из которых предполагалось воплотить в материале во дворе института.
Вот про этот самый макет я как-то совершенно позабыл. Сессия завершилась. Заявляюсь в деканат в качестве вроде бы сдавшего все в срок и с высоким качеством, чтобы ее закрыть, то есть получить в зачетку штамп "сессия сдана". И тут мне объявляют, что нет зачета по скульптуре, и если я не достану его откуда угодно где хочу вот прямо сегодня, то получился большое бо-бо в виде лишения стипендии.
- Скажите, где я могу найти Юлия Степановича?
- Занятия кончились, в институте он не бывает, но иногда его можно застать в мастерской. Там есть телефон.
Прямо из деканата набираю номер:
- Юлий Степанович? Это ваш студент, Назаров. У меня по скульптуре незачет. Фонтан не сдал. Он готов давно, но я проболел подачу. - Да? А сегодня нельзя? Мне тут говорят, иначе стипендия ку ку. - Отлично, огромнейшее спасибо! Через час буду!
Метнулся домой, срочно обтянул два планшета крафт бумагой. На первый напшикал пеной для бритья. Получилась дутая белая форма, удачно имитирующая Генри Мура. На второй приклеил два бутылочных осколка, облитых расплавленным в кастрюльке на газовой плите битумом, кусок которого валялся перед подъездом. Вышло нечто экспрессивное и куда-то устремленное.
Прибегаю в мастерскую. Из подвала во двор выходит Юлий Степанович. Оглядывает мое творчество:
- Фонтан не фонтан?
Пробует пальцем Генри Мура:
- Это что, бизе? Ну, давайте зачетку.
Ставит почему-то четыре. Наверное, бизе не понравилось.
В облаке тьмы, накрывшем империю зла, наш милейший Юлий Степанович являл собой светоч либерализма, человеколюбия и толерантности.