К поселковой женщине приехали из города гости – родной брат с женой. Отвезли дочь в языковой лагерь, а сами к родне, в поселок.
Прогулялись по двору, заглянули к свиньям, курами полюбовались. Брат за столом не задержался. Посидел несколько минут – и к друзьям детства. Много лет не виделись.
А невестка, поморщившись, сказала: «Я тебе как кандидат философских наук говорю, что в мире все взаимосвязано. Животные и люди – единые звенья органической цепочки. Понятно объяснила? Поэтому питаться мясом противоестественно».
Хозяйка скромно спросила: «А есть-то что? У меня сын растет. Ему пятнадцать. Знаешь, как он хорошо кушает? Поэтому у нас свиньи, куры. Не буду же я его травой набивать».
Она не обиделась. Думала про себя, чем же угощать строгую городскую гостью?
Кандидатша снова поморщилась, выдавила с отвращением, что на то человеку разум дан, чтобы мыслить и находить решения.
После обеда вышли во двор. Еще раз обошли хозяйство. Из будки выглянула большая цепная собака, посмотрела на нового незнакомого человека, улеглась на землю и задремала.
- Это ужасно – держать животное на цепи. Глаза у собачки печальные. Даже душа болит.
Брат вернулся. Затеяли баню. Вечером снова сидели за столом. Вместе со всеми – пятнадцатилетний мальчик. Он стеснялся, смотрел в тарелку. Помалкивал.
Невестка заметила, что ребенок немного диковат. И спросила, почему он не в языковом лагере? Сейчас с этим нет проблем. Ведь нужно же учить говорить по-английски.
Хозяйка промолчала. Как ей объяснишь – жизнь? Что нет у нее такой возможности? Просто нет.
На следующий день брат с утра отправился на рыбалку. Его жена надела яркое ситцевое платье и пошла гулять по поселку. Ей хотелось увидеть местный пруд.
Дел очень много. Нужно накормить свиней. Затем прополоть грядки. Навести порядок в доме. А еще напечь пирогов, сварить два супа: для невестки и для всех остальных.
Пятнадцатилетний сын решительно отказался обедать со всеми, потому что «кусок в глотку не лезет», и жена дяди очень не понравилась. Пришлось покормить его на скорую руку, отдельно.
Вечер прошел хорошо. Брат с племянником починили забор. Затем заменили пару досок на старом крыльце. Поправили маленькую печку в курятнике, чтобы зимой топить. Забрались на чердак: все ли в порядке?
Приятно было смотреть, потому что мальчику явно отца не хватало. Хвостом ходил за почти незнакомым родственником.
Невестка читала книгу у раскрытого окна. Ни с кем не разговаривала. Ей скучно было, тоскливо.
К обеду решили потушить курицу. С овощами. Для этого был приглашен сосед. Нужно было, как говорится, заколоть курицу. Брат от этого дела отказался. Сказал, что отвык.
Невестка услышала странный шум. Отложила в сторону философскую книжку. Выскочила во двор. Увидела мужика и поняла, что сейчас произойдет.
Замахала руками. Подбежала к хозяйке, схватила ее за плечи: «Ты живодерка! В тебе нет ни капли нравственности. И жалости нет. И сердца. Видеть тебя не могу! Презираю, презираю»!
И на улицу.
Брат собрал вещи. Завел машину. Обнял сестру, пожал руку племяннику. А курица была выпущена на свободу.
Сидели мать с сыном на лавочке. Грустно им было. Что-то не так пошло. А что – не так? Как лучше хотелось.
И с братом не пообщались. Не наговорились. Не по-людски вышло.
Мальчик помолчал, посмотрел на мать и сказал: «Понимаешь, мама. Чужая она. А дядю Мишу жалко. Как он с ней жить собирается»?