Сестра Галина*: В начале моей духовной жизни благодать Божия несла меня как на крыльях. Я могла день трудиться, а вечером или читать, или что-то выписывать (в то время духовные книги были большой редкостью), обязательно прочитать вечерние молитвы, в два лечь, в шесть встать как огурчик, опять — утренние молитвы, всё получалось! И вот однажды встаю утром совсем другим человеком. Читать молитвы — не могу, трудиться — не могу, ничего не могу. Что случилось — не понимаю. Потом в «Церковном слове» читаю статью «Как хорошо жить, когда за тебя кто-то молится». И там настолько понятно объясняется, что каждого человека в начале его духовной жизни Господь ведет за руку, как папа с мамой — маленького ребенка. А потом рука отпускается, и мы должны научиться ходить сами...
Сегодня перед нашим собранием я говорила себе: «Сиди и не выступай».
Отец Андрей Лемешонок: Хорошее слово.
Сестра Галина: Но не могу, простите меня за это. Хочу сказать о духовности.
У меня жила мама, и она всегда выбирала себе послушание в нашей семье — готовить кушать. И когда она уехала, естественно, это послушание перешло ко мне. И было удивительно, что дети, хотя я вроде бы старалась, как-то неохотно кушали мою еду. Конечно, меня это немножко задевало, и я однажды спросила мужа: «Не понимаю, мама варила обыкновенный суп с картошкой, но почему они его ели с таким чувством благодарности?» На что он ответил: «Твоя мама всегда всё готовила с любовью, а ты готовишь, чтобы только отвязаться от нас...»
А еще Бог дал нам человека. Он пришел к нам в семью через мужа. По социальному положению это был бомж. У него не было своего дома, он много пил, часто приходил к нам в дом побитый, но муж его всегда принимал, как-то оберегал, а мне это не особенно нравилось. И вот Господь показал мне духовность этого человека, хотя он был даже некрещеный. И проявлялось это в его обращении ко мне. Когда он приходил, то называл меня «хозяюшка». Этот человек обладал удивительным смирением, и это смирение, касаясь моей души, порождало, наверное, и во мне смирение. Мне становилось стыдно за себя.
Еще вспоминается одна бабушка. Ее я увидела на акафисте. Она пела, вернее, не пела, а молилась так тихо, так спокойно. Мне захотелось подойти и стать рядом с ней. Я до сих пор помню эту бабушку и ту молитву, которая в тот день была дана мне Богом.
Одно время враг меня сильно настраивал против батюшки. Были и осуждение, и обида, много всего накопилось. И вот в монастыре со мной произошла встреча. Одной женщине было плохо, и я пошла проводить ее домой. По дороге у нас была возможность немного пообщаться. И вот она говорит: «Да, у батюшки столько проблем» — и говорит это с такой любовью. А потом прибавляет: «Дай Бог ему сил». И в этот момент мне стало за себя стыдно. Как же люди умеют любить и проникать в самую суть, видеть, что человеку плохо и за него нужно просто помолиться! Я увидела высокую духовность этой женщины, которая всю жизнь проработала уборщицей…
* Имена сестер изменены.