Мальчишка приближался к ней стремительно, шустро перебирал ногами и все не переставал размахивать руками и что-то громко кричать. Аня не слышала ни слова, только разносящиеся по ветру отзвуки, и от разворачивающейся перед глазами картины отчего-то становилось смешно. Только что с ней приключилось нечто невероятно странное, а теперь паренек, который только недавно испугался одного ее вида, бежал к ней изо всех ног.
Он был внизу, а Аня наверху, так что она прекрасно видела, как забавно прыгают собранные в короткий хвостик каштановые волосы и как то и дело заплетаются его ноги. Он карабкался на холм, словно преодолевал невероятную преграду едва ли не ценой собственной жизни, а Аня все смотрела и смотрела на него сверху вниз, пока не услышала выкрикиваемые им слова.
Остановившись почти у самого верха, он крикнул, чтобы она скорей спускалась, пока не сгинула, указал пальцем куда-то за ее спину, и Аня, оглянувшись, заприметила виднеющуюся у кромки леса избушку. Которую еще пару минут назад видно совершенно не было.
Поймав на себе туманно-зеленый сверкающий взгляд, Аня вздрогнула и повела плечами, оглядываясь, но никого, кроме застывшего мальчишки поблизости не наблюдалось. Бабка, кажется, вовсе позабыла о ней, но Аня отчего-то не испытывала по этому поводу ни капельки сожалений. Повеяло жутью, кто-то словно подтолкнул и дернул одновременно, вышвыривая и удерживая на месте.
– Давай уже, – позвал, взмахивая рукой, мальчишка, – простоишь еще немного – так и знай, пропадешь.
И чего все говорили ей «пропадешь», «сгинешь», «утопнешь», будто Аня какую черную метку на себе носила? Она все еще понятия не имела, что делать дальше, происходящее воспринималось сном или сказкой, иначе можно было рехнуться от потрясений. Аня смотрела с холма сверху вниз, а ощущение пронзительного взгляда на затылке усиливалось до такой степени, что подкашивались колени.
Ну разумеется, все это было сном или сказкой, какой-нибудь игрой в виртуальной реальности, так что никакой призрачный взгляд никакой зловещей бабки не мог заставить ее стоять на месте. Глубоко вздохнув и крепко сжав кулаки, Аня сделала тяжелый шаг вперед, а потом вдруг стало так легко, что она едва ли не вприпрыжку припустила вниз.
Ветер мазнул по щекам и разметал волосы, мелькнуло перед глазами смазавшееся в единое целое голубовато-зеленое пятно земли-неба, и холм резко закончился. Разогнавшаяся Аня запнулась о скрытый травой камень, рухнула и покатилась кубарем, останавливаясь на спине и раскидывая в стороны руки. На небе плыли белоснежные клочки ваты-облаков, нашептывал на ухо ветер, и все тело теперь болело. В груди скопился искристый комок, перед глазами поплыло, и Аня громко расхохоталась, зажмуриваясь и изо всех сил выплевывая из себя воздух.
Оборвал ее нависший сверху мальчишка, перекрывший собой солнце и уперший руки в бока. Он смотрел скептически, точно проверял, не тронулась ли Аня умом, и она, спроси он откровенно, не смогла бы ответить однозначно. Неоднозначно же можно было судить, что кто-то из них – либо Аня, либо весь мир – сошел с ума окончательно и бесповоротно, так, что восстановлению больше не подлежит.
– Вставай, – мальчишка протянул руку, и, стоило Ане ухватиться за нее, резко дернул, поднимая, и потянул за собой.
Ладонь его оказалась широкой и грубой, а сам он, кажется, был немногим ниже ее роста. При ближайшем рассмотрении – вовсе не мальчишка, а юноша, крепкий и широкоплечий, с задорными веснушками и ямочками на щеках.
– Куда мы идем? – спросила Аня, провожая взглядом тот самый дом, в который так настойчиво стучала бабка.
Ставни в нем все еще были закрыты, дремала у крыльца собака, а женщина в платке выглядывала сквозь щель приоткрытой двери.
– К знахарке, – коротко отрезал юноша, заводя ее во двор одного из домов.
Они прошли мимо низкого покосившегося крыльца, остановились на мгновение у низенькой неприметной дверцы, и секунду спустя Аню ударили в спину, заталкивая внутрь.
В нос ударил запах сушеных и свежих трав, совсем не такой, как в бабкиной избушке, глаза заслезились от темноты и едкого духа. Скрипучий пол под ногами возвестил о ее присутствии, в свете одинокой свечи показались очертания закутанного в тряпки человека, и Аня вздрогнула, когда прямо перед ее носом возникла длинная сучковатая ветка.
– Садись, говорю, – последовал за веткой голос, и Аня окончательно уверилась, что сумасшедшие здесь определенно все остальные.
Начало. Предыдущая. Дальше.
Ставьте лайк, подписывайтесь и оставляйте комментарии, чтобы поддержать автора и не пропустить продолжение!