Преданья старины…
Давным-давно, когда на Руси было глухо и темно, когда поставили своё первое жилище наши прародители, сколько же было счастья! Они были защищены от дождя, холода, от зверей. И говорили они друг с другом тихо, ласково, боясь потерять зыбкое трепетное тепло, которое обретали в труде. Поначалу, в тех далеких глухих временах, добрый дух был лишь теплым дыханием под матицей в бревенчатом срубе.
Из ласковости, добра, заботы зародилось в избе, по их представлению, нечто, исполненное доброго участия в жизни домочадцев. Затем у наших прародителей появились дети, которые любили друг друга, не обижали слабых, живя по слову и по совету старших. Так из чистых помыслов, из согласия и в избе укреплялся добрый дух, а с ним и жизнь. В обиходе появилось понятие – домовой.
Народное житейское представление о согласии и счастье гласит: «Домовой - это хранитель хлебного духа в печи, ревнитель: справно ли хозяйка дом обихаживает, мужу подлаживает, деток поднимает, заветы старины соблюдает?»
По старинным поверьям, в доме браниться – не только на сердце друг другу боль ронять, но и всякое худо к дому приближать. Ругаются коли хозяин с хозяйкой - неужто добро в вокруг себя утворяют? Нет. Их брань разрушительно бьет по домашнему ладу. А черные страхи тут как тут – западают в душу ребенка, горестью клонят стариков к земельке.
И убывает, что солнца, в дому здоровья. А злоба над душами тех, кто бранится, крутится и в дому еще более того накапливается.
В дому ругаться - своих предков тревожить.
Мы не видим и видеть нам не дано, как во время ссор злоба вьет гнездо под матицей, выводит уродливых отродьев - деток своих.
Наши предки утверждали, что всякому роду с начала его основания сопутствует доброе начало. Оно ведь было сотворено из чистой любви, из светлых помыслов, из заветных слов.
В старину, когда наши предки оставляли дом, кланялись низехонько, просили, собирая нажитое в труде, на новом месте так же оставаться прибылым, надобным. Чувствуем ли мы, теряя покой, бранимся или разжигаем в себе страсть к благам жизни, как под прессом разлада, подобно худосочным листьям на засыхающей ветке, трепещут души наших детей, как само древо нашего рода, рушится?
Не наши ли то пороки, когда мы представляем себя единственными, кто способен разумно созидать - опустошенные земли, грязные реки, вырубленные леса?..
Не оттого ли в нашей жизни, замкнутой в бетонные стены, порой бывает горько и холодно?
Сказки да были, что ни говори, худого не советовали! Рожденная в этот день на ночь выставляла на загнетку горшок каши. Уголья подгребала, чтобы не остудилась каша та, не осела на дно, не скисла. Больно охоч, мол, до доброй каши домовой. И с молочной пенкой, пшенную, любит он, и на меду утворенную, ячменную. И овсяную кашу с маслом коровьим тоже, сказывали, не обойдет.
В деревнях еще живы рассказы о том, как бывало, домовой, если хозяйка чем-нибудь ему не угождала, ходил по дому сердитым. То ведро опрокинет с водой, а то набедокурит - напустит в чугун золы, разворошит загодя припасенные у печи дрова, кошку на стол загонит. А то вдруг кошка на печи ни с того, ни с чего примется пищать да мяукать. Сказы да были! – а сколько же в них затейливого и неизвестного!