Мне не нужно чужого стула, Не прельщают чужие сады. В мешанине людского гула Голос сорван мой до хрипоты. Я стою в толчее и всуе. Непременно толкнут плечом… Ну и пусть, я останусь буем Иль взаправдашним маяком. И кричу я, срывая связки. И шепчу так. Что слышно всем. Верно истина есть и в сказке. Я «спасибо» не жду взамен. Мы судьбу выбирать не в праве. Я не жалуюсь, все смогу. На соленой своей заставе Что доверено мне, берегу. И не важно, насколько долго, Щит и крест мне свои нести. Мне важнее, насколько много Я Людей встречу в их пути. Скольким я укажу на звезды Иль ромашку вплету в косу. Скольким путникам ночью поздней Родниковой воды снесу. Собираю их, как крупинки И растет моя жемчуга нить. Мы космические соринки И не важно, длинна ли жизнь.
Мне не нужно чужого стула,
Не прельщают чужие сады.
В мешанине людского гула
Голос сорван мой до хрипоты.
Я стою в толчее и всуе.
Непременно толкнут плечом…
Ну и пусть, я останусь буем
Иль взаправдашним маяком.
И кричу я, срывая связки.
И шепчу так. Что слышно всем.
Верно истина есть и в сказке.
Я «спасибо» не жду взамен.
Мы судьбу выбирать не в праве.
Я не жалуюсь, все смогу.
На соленой своей заставе
Что доверено мне, берегу.
И не важно, насколько долго,
Щит и крест мне свои нести.
Мне важнее, насколько много
Я Людей встречу в их пути.
Скольким я укажу на звезды
Иль ромашку вплету в косу.
Скольким путникам ночью поздней
Родниковой воды снесу.
Собираю их, как крупинки
И растет моя жемчуга нить.
Мы космические соринки
И не важно, длинна ли жизнь.