Как ни крути, а все же повернуло на весну. Ее дыхание чувствуется уже во всем. В попытках февраля удержать контроль. В том, с какой силой швыряет ветер полурастаявшие снежинки в окно. Это, знаете, как в фильмах-катастрофах - перед концом, когда цунами грозится поглотить город, или когда вот-вот вулкан накроет всех и вся пеплом и раскалённой лавой своего негодования, влюблённые обнимают друг друга покрепче. И так и встречают свой конец. Вот так снежинки, предчувствуя завершение своей поры, сливаются воедино, хватаясь друг за друга. И февральский ветер бьет ими в окна домов, в стекла машин, в лица прохожих, в дворовых котов, которые уже начинают репетировать свои мартовские выступления. Что-то во льду надломилось. Знаете, так говорят. Мол, он весь искрился, был крепок и бодр, но потом что-то в нем надломилось. Он вроде бы ещё крепок, но уже не будет вступать в схватку с чьими-то ногами, доказывая, что непобедим. Он сразу же сдастся. Поддаваясь чужому напору. Он ещё может. Но уже не хо