Вечер. 21.00
Металлическое тело, управляемое частичкой мозга, отвечающего за рефлексы, двигалось в направлении бутылки водки. Рука робота-человека налила полный стакан огненной жидкости. Жидкость, быстрым потоком проникла в желудок, обжигая и разогревая все на своем пути. Металлические внутренности стали приобретать пластичность. Тело начало подчиняться сознанию владельца. Владельца звали Виктор. Ставшее послушным тело, приобрело форму внутренней части удобного кресла. В глазах появился живой блеск, а в зрачках отражались языки пламени камина. Виктор глубоко вздохнул, выпуская наружу металлическую оболочку души.
- Привет, железный человек, - в комнату вошла сестра и поцеловала брата в макушку.
Сестра, в отличие от брата, имела хрустальный стержень внутри, обтянутый пластилином. Из внешнего пластилина можно было слепить все, но к стержню она никого не подпускала. Душа-хрусталь была чистой и прозрачной, как слеза. И только брат знал многогранность и хрупкость близкого человека.
- Хочу напиться до бессознательного состояния, - подкидывая поленья в огонь, сказал брат.
- Я составлю компанию, в надежде, что мой пластилин примет нормальные формы, - хрусталь начал разогреваться от внутреннего вливания.
- Я тоже хочу, чтобы трещины и коррозия снова начали блестеть, - брат засмеялся.
Любимая игра детства, разговаривать языком ассоциаций, была их визитной карточкой.
- Трещины - от холода и безразличия, а коррозия – от человеческой кислоты? Я так понимаю, что холодные кислотные дожди льются на работе?
- Работа – это картина, на которой наляпаны разные краски, без форм, сочетаний, с преобладанием черного цвета. Я беру банку с белой краской и пытаюсь создать единое полотно. Но черный – белым не становиться, а в результате слияния красок получается грязный фон. Я крашу, крашу белым и сам становлюсь грязно-серым с черными разводами.
- А-ля человек-робот, подчиняющийся приказам социума?
- Да. Грязно-серый робот-человек – идеальный образ нашего времени. Но я не совершенная модель, поэтому у меня произошел сбой в системе. Человеческие эмоции вырвались наружу через трещины и пытаются компенсировать упущенное. Сегодня все перевернулось с ног на голову. Представляешь, сижу на совещании при директоре, на работе сосредоточиться не могу. Рассматриваю всех, как будто первый раз вижу. Генеральный, шевеля тараканьими усами, вещает об очередной украденной идее. Его жена, с лицом уборщицы унитазов, напоминает розовую туфлю на шпильке с тупым носом и вонючими стельками. Дальше рассказывать не буду. Короче не совещание, а фильм ужасов наяву.
Сестра хмыкнула, и показала Виктору лист с набросками его видений. Брат продолжал на обычном языке:
- И вот я думаю, природа – рациональна, каждый занимает свое место: трава растет, ее употребляют в пищу насекомые и травоядные животные, насекомыми питаются птицы, на травоядных охотятся хищники. Я не могу себе представить травоядного льва или антилопу, охотившуюся на бизона. Почему же человеческое общество иррационально? Каждый должен быть на своем месте: вор в тюрьме, кухарка на кухне, честный в законе, умный на службе у науки. Наказал бы я тех, кто нарушает природное равновесие.
- И ты придумал наказание? Ну-ка, ну-ка?
- Генерального представил пенсионером на государственной пенсии.
- Я думала, голову отрубишь за воровство чужих идей, - засмеялась сестра.
- Нет, хочу, чтобы мучился до конца жизни. Жену его, в соответствии с лицом, пожизненно на мытье унитазов в инфекционном отделении.
- Да. Твое железо явно все в трещинах, душа обрела свободу мысли и вероисповедания. Раньше ты на них внимания не обращал, скрывшись за металлическим панцирем. Я могу предложить тебе лекарство. Пусть справедливость восторжествует и душа обретет покой, но на листе бумаги. Представь, что ты – Всемогущий. Напиши, что бы ты сделал для восстановления природного равновесия.
Виктор живо отреагировал на слова сестры:
- Предлагаю соблюсти ритуал. Зажечь свечи. Положить между ними лист бумаги и под шаманские звуки, писать красным по белому.
- И скрепить кровавой печатью, - включилась в игру сестра.
Подготовив все к ритуалу, брат с сестрой взялись за руки и стали звучно мычать.
Притоптывая ногами и качаясь в такт издаваемых звуков, они устроили дикие пляски вокруг стола. Периодически, пляски останавливались, для провозглашения приговора нарушителю баланса:
- Быть тебе Жуликов А.И. не генеральным директором, а стариком, живущим на одну пенсию. Да будет так.
Уже начало светать, когда список был закончен, скрепленный, кровавым отпечатком большого пальца Виктора. Усталые, но довольные брат с сестрой расползлись по своим кроватям.
Утро следующего дня. 10.00
Шаманское мычание заполняет мозг. Но вместо бубна, звучит колокол. Нос морщится от всепроникающего запаха. Один глаз посмотрел на часы.
- Десять. Рано. Колокол звенит не в голове. Звенит дверной звонок. Кого принесло в такую рань?
Шаркающей походкой старика, Виктор пошел на колокольный звон. Солнечный свет брызнул в открывшийся проем двери. Он сощурил глаза, пытаясь рассмотреть утреннего гостя. До боли знакомый голос произнес:
- Доброе утро, сосед. Извини, что так рано. Уважь старика, займи денег до пенсии.
На крыльце, кутаясь в залатанную кофту, стоял генеральный директор. Виктор оцепенел, потряс головой, поморгал глазами, директор не исчез. Из горла вырвался гортанный звук. Жуликов сощурил глаза и тихо сказал:
- Так дашь денег, шаман доморощенный?
Последняя фраза вывела Виктора из оцепенения. Резким движением он захлопнул дверь. Подперев ее спиной, Виктор зажмурил глаза и стал бормотать:
- Я нормальный, я нормальный. Временное помутнение. Галлюцинации. Я здоров, я абсолютно здоров.
В голове прояснилось, трезвость наступила мгновенно.
- Сейчас я посмотрю в окно и никого не увижу.
Виктор отодвинул шторы и с диким криком отпрыгнул в центр комнаты. Через стекло четко просматривалась спина старика, идущего по тропинке.
- Я болен, точно болен. А если меня всегда будут глюки посещать? Нет. Срочно на больничный лист с понедельника. Позвоню, предупрежу заранее кадровичку.
Он схватил телефон и стал лихорадочно набирать номер кадровика. В трубке раздался писклявый голос:
- Слушаю.
- Татьяна Сергеевна, здравствуйте. Виктор Григорьевич вас беспокоит в столь ранний час.
- Какой Виктор Григорьевич?
- Железнов. Извините, еще раз, но я хотел вас предупредить, что …– он не успел договорить.
- Вы ошиблись номером, мужчина. Я вас не знаю и не понимаю, о чем идет речь, - в динамике зазвучали гудки.
Виктор ошарашено смотрел на телефон.
- Нужно разбудить сестру. Если я схожу с ума, то Лиза должна знать об этом первой.
Сестра крепко спала, разбросав свои части по всей кровати.
- Лизка, проснись, – брат легонько потряс сестру за плечи.
- Витька, ну что ты спать не даешь? Что еще случилось? – она блаженно потянулась.
- Я сошел с ума. И я говорю серьезно.
Лиза встревожено посмотрела на брата:
- Откуда подобные умозаключения?
Виктор в красках описал утренние события.
- Хорошо. Прежде чем делать выводы о твоем сумасшествии, сделаем еще пару звонков. Кого ты еще можешь предупредить о своей болезни?
Виктор стал перебирать телефонные номера в записной книжке.
- Я сама хочу позвонить, - сказала Лиза, набирая номер инженера.
В трубке раздался голос оператора:
- Номер не существует или набран неправильно.
Виктор многозначительно посмотрел на сестру:
- Это ничего не значит, - убежденно сказала Лиза.
- Хорошо, давай позвоним бухгалтеру, - он набрал номер телефона.
- Здравствуйте, можно услышать Семен Семеновича. Железнов беспокоит.
-Какой Железнов? Из «Атекса»? – спросил пьяный женский голос.
- Нет, из «Протекса».
- Хм. Мне по хрен, чья ты дворняжка. Передай хозяевам, я ничего не знаю, ни про его дела, ни про деньги, ни где он сидит, - отборный мат закончил предложение.
- И что ты скажешь? – обратился Виктор к сестре, нажав на красную трубку.
- Главный вывод, что ты не сумасшедший. Мы оба сошли с ума.
- Я попробую позвонить Людмиле Васильевне, жене генерального. Интересно … - он не договорил.
Виктор поставил телефон на громкую связь и набрал номер. Брат с сестрой напряженно слушали гудки. Заискивающий голос зазвучал из динамика:
- Виктор Григорьевич, как я рада услышать вас.
- Людмила Васильевна не могу дозвониться… - Виктор замолчал.
Незнакомый голос с той стороны громко орал:
- Люська, вечно на телефоне висишь, давай в туалет быстро. Там весь пол облеван. Кого-то из больных прихватило.
- Виктор Григорьевич, у вас нет для меня работы? Мне все равно кем, хоть уборщицей. Извините, я не могу больше говорить.
Брат с сестрой посмотрели друг на друга. Не договариваясь между собой, они уставились на «список наказаний, для восстановления природного равновесия», который так и продолжал лежать между свечей на столе.
- Четыре пункта из десяти сбылись, – зловеще произнес Виктор.
- И это значит, что сейчас мы должны присутствовать при косметической операции по удалению языка секретарше, - вторя голосу брата, прошептала Лиза.
В глазах помутнело. Ресницы заморгали. Руки инстинктивно потерли глаза. Пелена спала.
Зеркало. Белый халат. Шапочка. Голос сестры:
- Все готово, брат. Пойдем.
Секретарша лежала на операционном столе. Специальные зажимы растянули ее рот.
Сестра вытащила язык:
- Режь, родной.
Виктор в отупении секанул скальпелем. Лиза взяла в руки кусок языка и с улыбкой сказала:
- За исполнение желаний.
Он посмотрел на окровавленный язык, на обрызганные кровью руки, на улыбающееся лицо сестры и заорал:
- Я так не хотел. Я не хотел так. Это была шутка. Останови. Прошу, останови.
Картинка зависла. Лицо сестры стало расплываться. Белая пелена. И голос, мощный голос:
- Все имеет свое предназначение. У каждого свое место. Будь осторожен в желаниях.
Пелена стала рассеиваться. Его сильно трясло. В ушах послышалась знакомая речь:
- Витька, прекрати орать, – сестра трясла его за плечи.
Виктор безумно посмотрел на сестру. Сознание начало проникать в мозг.
- Я спал?
- Да.
- А ты?
- Проснулась от твоих воплей. Сначала было смешно, а потом жутко стало. У тебя такое лицо было.
Расскажешь?
- Нет.
Виктор встал. Подошел к столу. Взял список и поджег.
- Да будет так.
Сестра многозначительно посмотрела на брата. Легкая, одобрительная улыбка мелькнула на ее губах.
Понедельник 9.00.
Виктор вошел в дверь офиса. Секретарша, оглядевшись по сторонам, тихо зашепелявила:
- Виктор Григорьевич, нам конец. Здесь отдел по борьбе с экономическими преступлениями.
- Милочка, а что с вашим языком?
Она махнула рукой:
- Последствия неудачного пирсинга.
Виктор внимательно вгляделся в ее лицо и задумчиво сказал:
- Я желаю вам, быстро найти такую же, хорошо оплачиваемую работу. Надеюсь, вы мне пожелаете того же.
Губы сжались. Горло само по себе стало издавать шаманское мычание. Живое тело двигалось к двери кабинета с табличкой «Заместитель генерального директора».