Небоскребы в Сити отражают небо и друг друга. Небо в стекле и металле настораживает. Ты, как коммандос в джунглях, подозреваешь опасность и начинаешь озираться, но сопротивление бесполезно, ты уже в эту игру втянут. Вдохни поглубже и прогуляйся, прислонись и втиснись.
Все башни внутри пахнут. Сначала намеренным ароматом вестибюлей. От сандала до подгнившего сена, от жасмина до пачули, от мокрого дерева до горячего асфальта, в каждой башне по фантазии и воле обитателей свой аромат, но все равно в итоговом впечатлении – туалет в самолете. И дело не в фантазии, дело в башнях. Они хотят пахнуть стеклом, железом, пластмассой. Сопротивляются, видимо, вот и получается «самолет». Потом, если ты дальше в утробу по лифтам, пахнет духами, чаще мужскими, дорогими душными амбровыми, с эхом твида из химчистки на кожаном диване. И суета, и лица позавчерашние, надетые с утра. От лиц, кстати, тоже немножко пахнет. От кого-то беконом и закипевшим маслом, от кого-то козьим сыром и огурцом. Тут можно не принюхиваться, на глаз определяется. Но! Напротив «Федерации» есть парковочка. И там тебе чистый Кортасар, аквариум с экзотическими рыбками: байкеры, скейтеры, девочки с голубыми волосами, менеджеры слегка за тридцать, порабощенные успехом, успевшие устать, и мальчики с татуировками на видимых и невидимых частях тела слегка за двадцать, устать еще не успевшие. И в воздухе голод. И этот воздух пульсирует. Эта энергия молодая и жадная. И очень плотская. Про пожрать. Пожрать без разбора. Набить утробу. Досыта доверху. Всем подряд. Пиццей с тертым залежавшимся сыром, служебным романом, впечатлениями, вычурной позой, горьким кофе, офисным, обязательно зеленым, чаем и сверху припорошить синтетически синими брызгами курасао. И ты еще шаг туда поплотнее и начинает пахнуть пластилином. Новые купюры пахнут пластилином. Все, тут остановись. Стой. Наслаждайся. Ты в центре циклона. Вот оно. Живое и чавкающее, молодое и наглое. И ты как вампир-филантроп, жрешь этот гематоген, потому что живая кровь дороже и до нее сто лет пути.