А у нас есть небольшой повод для гордости. Впервые мы не сами искали человека и убеждали его рассказать нам свою историю, а получили письмо, от подписчика, который захотел поделиться с нами воспоминаниями. Это случилось благодаря материалу «КОГДА ИЗ ЧАСТИ НИКТО НЕ ПРИЕЗЖАЛ ТРЕТИЙ ДЕНЬ, МЫ НАЧИНАЛИ С ТРЕВОГОЙ ЭКОНОМИТЬ ЕДУ». ВОСПОМИНАНИЯ О СЛУЖБЕ НА ЧУКОТКЕ – ее можно найти на нашем канале.
Наш подписчик жестко раскритиковал предыдущего автора, обвинил его в преувеличениях и приукрашиваниях, а за одно, рассказал нам свою историю. Вот она (фоток у Геннадия, к несчастью не сохранилось, но мы набрали их из открытых источников):
Геннадий 1984-86 год. Анадырь-1. Батальон Охраны: До армии я учился в музыкальном училище. Мой отец был человеком строгих нравов. Считал, что армия для мужиков, а меня видел не меньше, чем в спецназе ВДВ, прыгающим с 10 тысяч метров и ломающим шеи акулам на водолазной подготовке (я, кстати, не уверен, что у акул есть шеи, но батя говорил именно так).
В итоге, я ни в одной анкете не указывал о своих музыкальных способностях, чтобы ненароком не загреметь в какой-нибудь ансамбль песни и пляски и не развлекать два года пенсионеров на годовщине какого-нибудь съезда. Батя этого бы не пережил.
Ох, как же я пожалел потом о своем поведении. Распределение в Анадырь – 1! Третья рота батальона охраны! Чукотка! Чукотка ребята! 35 лет прошло, я до сих пор в шоке, как меня туда занесло.
Вообще, о самом существовании части «Анадырь-1» мне стало известно в школе сержантов, в Туле-50, ныне Славном. Я уже тогда помню, как наш ротный старлей Иван Юрьевич Новиков, стращал, что все «залетчики» поедут именно туда.
Я не был залетчиком. Я был на хорошем счету. Но подозрения, что это мне не поможет, начали закрадываться ко мне еще в аэропорту Домодедово, когда ехавший с нами вместе лейтенант Мамин в форме военно-воздушных сил, на попытки расспросить его, куда же нас везут, лишь загадочно улыбался и отвечал, что на самом деле, мы не хотим этого знать.
Я и ребята, с которыми мы держались вместе, в момент объявления рейса штурмовали аэропортовский пищеблок, а потому объявление аэропорта назначения прощелкали – их же часто объявляют, и к какому из последних объявлений относилась команда нашего Мамина строится, мы не поняли.
Только гражданские, идущие на посадку с теплыми шубами в руках, обрушили на меня суровую реальность. Тогда я, наконец, и услышал слово «Анадырь» первый раз. Добила меня стюардесса, когда сообщила, что вылетали мы из Москвы, где +16, а прилетим в Анадырь, где ожидается -23.
В три часа по местному времени мы в парадке, в тонюсеньких носочках выгрузились по ту сторону лимана и совершили свой первый марш-бросок по чукотской земле в сторону аэропорта. Погрузившись в автобус, мы было приготовились к увлекательной экскурсии, но сначала наш ПАЗ не завелся и его пришлось подцеплять КРАЗом - Углевозом, а потом выяснилось, что окна замерзли и ничего не видно.
В первое время, меня поразило питание. Усиленный паек северных частей. В пайке можно было встретить и какао, и красную рыбу – я был просто в шоке.
Моим замполитом был небезызвестный лейтенант Кузин, который потом женился на дочке начальника аэропорта Анадырь. Кто не в курсе, это была самая козырная должность, практически теневой городской голова. Помню, что мы часто заставали Кузина за тем, что он трескал московские конфеты, или другие сладости. После этого о нем распространилась сплетня, что он скрывает солдатские посылки. Но врать не буду, я не знаю, так ли это было. Может, ему самому часто слали.
А еще я ему чем-то не понравился. И он очень часто ставил меня на караул вторым разводящим. Второй разводящий – это тот, кто водит смены на пост. В холодное время года, а оно на Чукотке почти всегда, солдат больше часа на посту стоять не может, ни по уставу, ни физически. Потому за сутки у второго разводящего таких смен набиралось 25 штук. В любую погоду. В переводе на расстояние, это было километров 10 в общей сложности. Я знаю, что в нынешних частях разводящему положено 4 часа на сон, когда за него смены водит начальник караула, или его помощник. Но у нас этого не было.
Но ты спрашивал про бардак. На Чукотке и сейчас главная проблема – это скука. С интернетом там и в 2022 дела непросто обстоят, хотя он местами бесплатный, так что дома многие не находят себе другого занятия, чем злоупотреблять. Если не хочешь спиться, то у тебя только несколько вариантов: лыжи, охота, рыбалка. Сейчас, для богатых еще снегоходы добавились.
Но в армии богатых нет, и тогда не было. Те из офицеров, кто не хотел спиваться, в основном, рыбачили и охотились. Тогда в середине 80-х, легко могли забрести за дичью и на техническую территорию. Однажды, одного такого нарушителя заметил часовой. Запаниковал. Сначала выстрелил в воздух, потом подумал, и вызвал тревожную группу, которую возглавил начальник караула. Когда прапорщик Веселов прибыл на место, нарушитель уже не очень различимый, почти скрылся из зоны поражения. Веселов выстрелил, и попал.
Оказалось, что на «техничке» охотился другой начальник караула, его вылечили и вернули в строй, а Веселова судили и приговорили к двум годам. Никогда не забуду киношную сцену, как он приходил прощаться к нам в роту. Не к солдатам, к офицерам, конечно: в кителе, но без погон и пуговиц, и под конвоем.
Вообще, Чукотка – это волшебное место, удивительно красивое, снежно голубое и полярное сияние. Одно оно стоило этих лет за полярным кругом. Мне довелось даже делать пуски из «Стрелы 2м» по осветительным снарядам. Потом я спрашивал у других, они такого не пробовали, и на меня смотрели с завистью. А еще, я стрелял из АГС-17, но в этом я уникален не был. Находились среди моих знакомых такие, кто тоже это пробовал.
А однажды, прямо неподалеку от 15 портала, мы вместе с караульной сменой, съехали к речке на нашем родном ГАЗ-66. Никто сильно не пострадал, но я почему –то запомнил ту историю. После мы стали говорить, когда хотели сказать, что кто-то близок к смерти, что его «ожидает прием у главнокомандующего».
Сейчас я думаю, что мне очень повезло, что я застал Анадырь-1, поскольку видимо, я был одним из последних в этой части. Уже весной 86-го года пошли разговоры про расформирование, начали эвакуировать и грузить в 76-е «ИЛЫ» специзделия.
Сократилось число постов на охране. Нас стали привлекать к помощи офицерам в погрузке вещей в контейнеры для переезда. Перед отправкой с Чукотки, мы, в качестве символического прощания, расстреляли рассыпной боезапас патронов АК и ПКМ. Чукотку я покинул одним из последних срочников части Анадырь-1 в начале августа 1986 года.