Однокурсник проводил меня до дверей подъезда, закрыл за мной дверь, а я осталась один на один с Витей, и тут же получила оплеуху. Оплеуха была так себе, потому что Витек стоял неудобно. И как всегда начал орать. Его рёва я боялась больше, чем физических действий. Все внутри у меня сжималось от этого рёва. Он орал про моё неприличное поведение, про распущенность, поинтересовался личностью провожающего и спросил где мы с ним занимались ин@имом. Я понимала, что Витька прав, я бы занялась, но было негде.
А Витька заводил себя, и распалялся с каждой минутой все больше и больше. Я вся сжалась и понимала, что сейчас наступит время расправы. И тут в мою голову пришла идеальная идея, простите за пафос. Какая разница за что получать триндюлей, ты же все равно их получишь, поэтому лучше сразу получить их за все. Поэтому, когда в Витькином оре наступил пробел, я сказала, что у моего однокурсника не было никаких мерзких мыслей в голове. Он просто решил проводить меня потому что на улице скользко, а я беременна, и могу упасть.
Сказать, что Витька ошалел, это ничего не сказать о его состоянии. Он ожидал какой угодно новости, но не этой. В этой жизни он был вообще наивен. Ладно, мне было 23, и я до 20 лет дожила девственницей, но он то был на восемь лет старше меня! Он что, не знал от чего беременеют, и не ожидал последствий от каждодневного исполнения супружеского долга? А может он вообще не знал откуда дети берутся? Так думала я, глядя на потерянное лицо своего гражданского мужа.
Уже было понятно, что киздячки отменяются, Витя был в ступоре и пошёл думать о том, как дальше жить. И я его понимала. Я то обладала этой информацией уже месяца три, а на него она свалилась, как снег на голову. Тем более, что когда я узнала о своей беременности, были варианты. Сейчас же уже вариантов не было, он становился отцом независимо от того, хотел он им быть или нет. Я конечно боялась Витьку, но когда решала судьбу своей второй беременности, я думала только о себе. Единственное, что могло быть хорошего в этой беременности для Витьки, это то, что я могла родить мальчика.
Я сняла верхнюю одежду и прошла в комнату вслед за Витькой. Он сел на диван, притянул меня к себе и стал раздевать. Я, дура наивная, думала, что меня обласкают, ага, как же. Витька раздевал меня для того, чтобы увидеть живот, воочию. Живот был больше, чем при первой беременности, но все равно был ещё маленьким , но заметным. А Витьке надо было убедится в том, что я говорю правду, ведь он по жизни никому не верил. Поэтому он раздел меня до нижнего белья и стал крутить вокруг моей оси, тщательно разглядывая талию.
А я, не дошедшая до логического завершения с однокурсником, и теперь, стоящая почти без одежды перед мужем, уже завелась и кипела. И в тот момент готова была кинулся на любого мужика, и даже на беспонтового Витю. И я осторожненько намекнула ему на то, что он тоже может раздеться, и так как я уже беременна, то ещё одной беременности не наступит. Витек меня не слышал. Тогда я сделала шаг к нему и попыталась приласкаться Витя отреагировал очень интересно, сказал мне о том, что от того, что я предлагаю родятся дети, поэтому больше мы этим заниматься не будем.
Я в то время уже привыкла к обломам и про себя подумала, что Витя конечно может опустить свою пи@ьку в уксус, чтобы она умерла, а я то не собираюсь с этим завязывать, никогда, независимо от того, чем это заканчивается. Тем более на завтра уже был кандидат. Я одела халат, покормила и переодела Ольгу, позанималась на ночь и легла спать в ожидании волшебного дня.