В начале марта 1917 года Русскую императорскую армию поставили перед фактом: Николай II отрекся, его брат Михаил — тоже, монархии больше нет. Вопрос о власти откладывается до созыва Учредительного собрания, но, скорее всего, формой правления будет Республика.
Как на все эти новости отреагировали офицеры, «оплот самодержавия»? На самом деле, очень по-разному.
Для многих военных сам факт краха монархии стал личной трагедией. Фёдор Артурович Келлер, бывалый генерал от кавалерии, «первая шашка России», выступал перед своими офицерами и солдатами с речью о том, что он не может поверить в отречение. Как так, император нас бросил? Ф. А. Келлер не пожелал присягать Временному правительству, уверял отрекшегося Николая в своей преданности. Келлера, как и многих других «неблагонадежных», «временные» вскоре уволили из армии («Гучковская чистка», уволили 68 генералов). Так что демарш Ф. А. Келлера не был единственным, просто он был самым известным (плюс Келлер был генералом от кавалерии, а не полковником каким-нибудь).
Другие военачальники довольно быстро «сориентировались»: по их мнению, не следовало отвлекаться от военных задач, главное — «война до победного» (А. А. Брусилов, Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев и так далее). Но чем дольше длилась власть Временного правительства, тем дальше от русских военных была желанная победа. Потому что армия начала разваливаться.
Многие молодые офицеры военного времени Революцию в феврале приняли охотно, много сделав для того, чтобы власть Временного правительства укрепилась. Часть офицеров Петрограда перешла в лагерь «революционеров» еще до фактического отречения императора.
«...десятки младших офицеров — «прапорщиков революции» — принимали участие в установлении новой власти в провинции, осуществляя аресты чиновников царской администрации, жандармерии и полиции, смещение высшего военного командования округов и гарнизонов...» (с) В. Л. Кожевин. Российское офицерство и Февральский революционный взрыв.
Да-да, это не про Октябрь, это речь про Февраль. Крах государственной системы и старой армии начался именно тогда, да так и не остановился.
А знаете, в чем сходство многих будущих белых офицеров и красных военных специалистов? Порой современные апологеты красных или белых обвиняют друг друга в предательстве, мол, «вы предали Россию и пошли к большевикам», нет это вы «первые начали, вы скинули царя и нарушили присягу».
Так вот, реальные красные и белые часто писали/говорили абсолютно одно и тоже: мы никого не предавали, наоборот. Это сам Николай II отрекся, после чего мы себя посчитали свободными от присяги. Ну и пошли кто куда. Какое предательство?
И действительно, подавляющее большинство офицерства (даже из тех, кто потому станет заметными деятелями белого движения) не принимало никакого участия в «деле отречения», столкнулось лишь с фактом такового. Причем, как вспоминал, например, «черный барон» Петр Николаевич Врангель, даже сам факт отречения был подан настолько бестолково, что никто ничего не понимал, не знали что и думать.
«Разноречивые, подчас совершенно бессмысленные толкования отречений Государя и Великого Князя (так один из командиров пехотных полков объяснил своим солдатам, что «Государь сошел с ума») ещё более спутали и затемнили в понятии войск положение...» (с) П. Н. Врангель. Воспоминания.
В дальнейшем Алексей Алексеевич Игнатьев, Алексей Алексеевич Брусилов, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич и другие царские военачальники, потом служившие у красных, объясняли свой выбор в том числе и разочарованием в монархии. Так и так, Николай II нас бросил или даже предал, сбежал и все такое прочее. Кто-то объяснял это намеками, кто-то говорил прямо и резко:
«Но сам-то царь, кто он теперь для меня? Мне предстоит отказаться только от него, а он ведь отказался от России. Он нарушил клятву, данную в моем присутствии под древними сводами Успенского собора при короновании.
Николай II своим отречением сам освобождает меня от данной ему присяги, и какой скверный пример подает он всем нам, военным! Как бы мы судили солдата, покинувшего строй, да еще в бою? И что же мы можем думать о «первом солдате» Российской империи, главнокомандующем всеми сухопутными и морскими силами, покидающем в разгар войны свой пост, не помышляя даже о том, что станется с его армией?» (с) А. А. Игнатьев. Пятьдесят лет в строю.
Злая ирония: Николая II думал, что отрекаясь, он помогает России победить в войне. Для него этот шаг был «во благо Родины». Как мы знаем, на практике все вышло немного иначе.
Видимо, именно решение Николая II (которое, разумеется, вряд ли было бы принято без давления «февралистов» и объективных обстоятельств долгой войны) запустило процесс появления «батек-атаманов-правителей» всех мастей и расцветок, которые так ярко себя проявят в годы Гражданской войны. «Кто тут в цари крайний? Никого? Так я первый буду!»
Ну если не на всей территории бывшей Империи, то хоть в каком-то личном «воеводстве». А ведь многие, прославившиеся «не с лучшей стороны», командиры и атаманы Гражданской ещё совсем недавно являлись героями Первой мировой, храбро воевали за «Веру-Царя-Отечество».
Многие белые военные тоже оправдывались за свою службу Временному правительству именно доводом «мы-то что, император сам ушел». Например, Александр Васильевич Колчак:
«Я считаю, что раз император отрекся, то этим самым он освобождает от всех обязательств, которые существовали по отношению к нему, и когда последовало отречение Михаила Александровича, то тогда было ясно, что с монархией дело покончено.
Я считал необходимым поддерживать временное правительство совершенно независимо от того, какое оно было, так как было время войны, нужно было, чтобы власть существовала, и как военный, я считал нужным поддерживать ее всеми силами...» (с) А. В. Колчак. / Допрос Колчака.
Да, проигравший Гражданскую войну Верховный правитель Колчак рассказал это незадолго до расстрела.
Ещё один важный момент: Антон Иванович Деникин вспоминал, что тогда Русская армия была ещё «послушна своим вождям». Потому монархические тенденции в среде офицеров были быстро заглушены добровольным отречением и «радостью масс». Часть этого «монархизма» потом прорвалась в период Гражданской, в лице того же М. Г. Дроздовского, например. И тоже свою лепту в раздоры внутри белого движения внесла: монархисты-«середняки» (полковники, капитаны или даже поручики) обвиняли лидеров антибольшевистского движения в либерализме и «феврализме».
Штабс-капитан Эраст Николаевич Гиацинтов, например, называл Л. Г. Корнилова «красным», А. И. Деникина — «розовым» (Записки белого офицера.). Такие ярые монархисты в итоге, оказавшись в эмиграции, обвиняли прочих белогвардейцев в том, что те не выдвинули монархические лозунги.
И этих монархистов у белых было довольно много, они явно не радовались отречению Николая Второго. И иногда даже винили собственное начальство в том, что к власти пришли (и победили в итоге) большевики. Наоборот, некоторые офицеры, в прошлом монархисты, рассуждали иначе: большевики — сила, за ними идут массы. Может, получится возродить монархию с ними (тот же П. Н. Врангель описывает такой типаж офицера).
Одно можно сказать точно: для многих офицеров отречение Николая Второго и фактическая ликвидация монархии стали неожиданным и печальным событием. Не все полностью приняли Временное правительство, другие же считали, что император бросил их на произвол судьбы. «Обнуление» многовековой монархии, такое неожиданное и резкое, во многом ударило по престижу государственной власти вообще, в первый раз поставив массу офицеров перед выбором (видимо, некоторые посчитали себя свободными вообще от любой ответственности)...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, ставьте лайки, смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем You Tube канале. Читайте также другие мои каналы на Дзене:
О фильмах, мультиках и книгах: Темный критик.
О политоте, новостях, общественных проблемах: Темный политик.