Парень молодой рассказывал, что женщина втайне любит мужскую суровость. Даже жестокость. Только не признаётся, потому что самолюбие не велит.
- Понимаешь, женщины всегда были ведомы. То есть их вели, а они подчинялись. Как козы.
И развивал теорию. Примерно, такую: как вести за собой можно? Только принуждая. Только приказывая. Поэтому нет женского творческого начала. И нет самостоятельности. Только язык силы понятен дамской натуре.
Знаете, там полно ссылок на историю, на становление семьи, что не перечислишь.
И вот он познакомился с девушкой. Милая, прозрачная, хрупкая натура. Начал ухаживать. Естественно, что в этот момент отношения их были равноправными. Он спрашивал: куда хочешь пойти? Чего съесть? Что выпить? А завтра ты сможешь со мной встретиться? И как бы подчинялся ей.
Ему нужно было дождаться момента – официального момента. По его словам, замужество и смена фамилии действует на даму как успокаивающая микстура.
И при этом ссылался на опыт своей семьи. У них и бабушка, и прабабушка, и мать, войдя в дом мужа, глазки опускали. И молчали. Топтались у плиты. Стирали. Безропотно готовили завтрак. И во всем с мужьями советовались.
Мужья определяли, как женам одеваться нужно, что есть и пить. А также закрывали дверь перед их подругами, держали в черном теле тещу и тестя. То есть, получается, не мужья, а восточные деспоты – султаны.
Конечно, он на все сто был уверен, что и в его семье будет то же самое.
Он эту девушку любил. Без любви жениться негоже. И к ее характеру присматривался. И к привычкам.
Вот только неизвестно, «изучала» ли она его? Что греха таить, иногда молодым девушкам кажется, что главное мужское качество – не пить и не курить. А остальное, якобы, приложится. Ну, и еще – он работать должен. И зарабатывать.
А этот? Без вредных привычек. Ходит в спортзал. Спортом увлекается. Зарабатывает достаточно, чтобы семью содержать. Чего еще надо?
Сделал предложение. Она дала согласие.
Свадьбу сыграли такую, «чтобы не стыдно было». Папа жениха – мужик зажиточный – вручил молодым ключи от новенькой однокомнатной квартиры. Причем с мебелью. Все правильно: хорошо, когда мужчина приведет жену в готовое гнездышко.
И вот прошла первая брачная ночь. Второй свадебный день. Гости отгуляли и ушли. Молодые остались одни. И муж решил познакомить жену, по каким законам они будут жить. И сослался на опыт своей семьи. Рассказал про бабушку и прабабушку.
Молодая женщина улыбалась. Слушала. Он мысль развил. И спросил, все ли поняла?
Тогда она предложила услышать «другую сторону». Что она не шкаф и не диван. И не служанка, а свободный человек, у которого есть гордость. И что она свое достоинство губить не намерена.
Говорила и смеялась. Вероятно, полагала, что это милая словесная игра. Как сейчас говорят – прикол.
Но лицо мужа было серьезно. Он вошел в роль восточного деспота. И решил показать свои права на «неразумную легкомысленную женщину».
Встал и заявил, что в их семье женщины никогда не пользовались косметикой: «Ты не заметила? Даже мои старшие сестры. У всех естественная красота».
Она все еще улыбалась, потому что не понимала, как отреагировать?
Тогда он взял ее косметичку и стал топтать ногами. Топчет и смотрит. Какая реакция? Интересно же увидеть, как женщина превращается в ведомое существо. Исторический момент! Психологический момент! Дрессировка!
А она вышла на кухню. Вернулась с бутылкой минеральной воды.
Он смотрит и думает, что ей хочется водичкой себя успокоить. Перед смирением.
А она подошла к его ноутбуку, дорогому и новому, схватила и бросила на пол. Муж опомниться не успел, как она опустила на него ногу – со всей силой. И обильно полила водой.
Крикнула: «Не будет в нашем доме компьютеров. И телевизоров. И планшетов. Это я тебе говорю, женщина»!
Он рванулся к ней, а она кое-то вытащила из кармана халата. Показала и заявила: «В тюрьму сяду, а тебя, гада, накажу. Подходи»!
Упал на диван. А она собрала вещи спокойно, без суеты, с достоинством. И закрыла за собой дверь.
Рассказывал, а руки у него тряслись. Спросили: откуда у тебя такое странное убеждение про женщин? Ответил, что не было никакого убеждения. Просто его мама покорно себя вела. И бабушка с прабабушкой.
Сейчас ему тридцать шесть. К женщинам подойти боится. Очень уж испугался.