Жил старец Тихон в великом воздержании, не имея почти ничего, что в миру считается жизненно необходимым. А что имел, было старым-престарым и более просилось на выброс. Но духовному оку было любо созерцать эту патриархальную нищету, ибо всё, что хранилось в келлии старца, имело на себе печать его святости и простоты. Даже лохмотья его воспринимались с благоговением и потом разбирались как благословенная святыня на память всеми, кто знал и любил его. Он сам себе шил скуфейки из кусков старой рясы и так носил их, что эти скромные, невзрачные, напоминающие более шапочки уборы были благолепнее драгоценных митр.
Как-то, вспоминает отец Паисий, фотографировал старца один иностранец. На отце Тихоне была как раз такая скуфья, и кто-то набросил ему на плечи, чтобы не мерз, старую телогрейку из леопардовой шкуры. И вот на фотографии эта телогрейка более походила на епископскую мантию, чем на простую накидку.
Совсем не следил отец Тихон и за тем, что творилось в его келлии. Умом своим, восхищенным горе, он оставлял земные предметы, а потому и телесно не замечал того, что по естеству должно беспокоить всякого, кто не стяжал сего бесценного дара. Ему не мешали ни мухи, ни комары, ни блохи. Всем живым тварям благословлялось свободно пребывать в келлии.
— Отче, хочешь, я принесу тебе сюда кошку? — спросил его как-то один из духовных чад.
— Нет, чадо мое, — отвечал старец, — я уже имею одну кошку. И она куда больше, чем твоя. Она приходит сюда, и я кормлю ее и глажу, а затем отпускаю на двор, где она нашла ямку и там отдыхает.
Оказывается, к нему постоянно приходила любимая лисица, и он, радуясь, ублажал ее. Приходила к нему и дикая кабаниха и каждый год рожала близ его ограды в лесу, имея старца надежным защитником. Когда видел отец Тихон охотников, проходящих близ ограды, то всегда встречал их словами: «Дети мои, здесь не водятся большие кабаны, уходите!» И они, поверив ему, действительно уходили.
Советы старца Тихона рождались из глубокого опыта и несли на себе печать великой мудрости и глубины.
— Если хочешь найти хорошего духовника, — говорил он монахам, — три дня молись крепко Богу и затем ожидай, как благословит Господь. А когда будешь идти к духовнику, то молись, чтобы Бог просветил его, дабы слово его было от Бога.
— Перед всяким делом, — учил старец, — нужно молиться, чтобы Бог дал силы и мудрость правильно совершить его. А в конце — всегда благодарить: «Слава Тебе, Боже!»
— В воскресный день, — с любовью говорил он, — совсем не нужно работать. Вот древние израильтяне шесть дней получали от Бога манну, а в седьмой день были призваны сидеть в палатках и в песнопениях славить Бога.
Воскресный день был для него воистину праздником, и он с рассвета начинал Божественную службу и часто заканчивал, когда уже вечерело.
Старец любил повторять: «Каждое утро Бог благословляет каждого человека одной рукой. Но когда видит среди них смиренного, то его благословляет двумя руками».
Источники:
- Отец Тихон. Последний великий русский старец на Афоне. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1997.
- Гора Афон, Гора Святая. Православный календарь 2008. — Минск: Свято-Елисаветинский монастырь, 2007.