Ужас, ужас, ужас конца 90-х: малиновые пиджаки, спирт Royal под песни Цоя…
Была в свое время такая пародия на песенку группы Натиулус Помпилиус:
Я хочу быть, как Цой,
Ия буду, как Цой…
Все в начале 90-х хотели быть, как Цой. И все были, как Цой.
Цой! – междометие 90-х!
Ушлый кореец, поставивший на поток образ падшего ангела питерского андерграунда!
Фильм Сергея Соловьева “Ассса” вышел на экраны в 1987 году, и там все те же бандиты, Говорухин, который чуть позже снимет нравоучительное «Так жить нельзя», а покуда тискающий в свое удовольствие красавицу Друбич, и Цой в черном пальто.
Цой пел незмысловатую, как коровье мычание, песенку:
Перемен! - требуют наши сердца.
Перемен! - требуют наши глаза.
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен:
"Перемен!
Мы ждем перемен!”
Мне всегда казалось, что если ты хочешь перемен, не надо их ждать!
Есть в этих строчках, несмотря на их бурю в стакане воды или портвейна, что-то от детского каприза или старческого инфантилизма.
Песенка да и фильм оставляли странное послевкусие, как будто вместо изысканного напитка, который тебе обещали, ты хватил по ошибке стакан скипидара.
Ведь – Соловьев, обещали, что будет вкусно!
Весь сюжет - довольно унылая толкотня в прихожей каких-то фриков в перерыве между песенками, галюцегенно-психоделический видеоряд и диалоги, где все герои, как будто не проснулись или под кайфом:
— Если ты нормальный, то ты живёшь какой-то неестественной жизнью.
— А я вообще не живу жизнью. Жить жизнью грустно: работа — дом, работа — могила. Я живу в заповедном мире своих снов. А жизнь – что жизнь... Практически, жизнь – это только окошко, в которое я время от времени выглядываю.
— И что там видно?
— Да так, ни фига, муть всякая...
Вот конец 80-х и начало 90-х, - и есть муть всякая. Астенический синдром перестроечного апокалипсиса, «Алиса», ДДТ, «Аквариум»…Жалкое, убогое и вторичное подобие западного рок-н-ролла.
Цой после нелепой смерти стал символом, чуть ли не Чайкой на знамени демократии!
Нынче “знамени демократии” исполнилось бы 60, из него пытаются сделать кумира, и он стал, конечно, кумиром. Но довольно странным, сомнительным, как бутылка спирта Royal.
Ведь я Сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле…
Все, что от Цоя осталось, это фильм “Цой”, где он так и не появляется.
«Цой» без Цоя!
Цой превратился в кич: футболки, значки, стена плача на Арбате, клон Цоя – Анита Цой, жена бывшего пресс-секретаря Лужкова, словно насмешка над жалкими попытками преодолеть молчаливую ущербность оригинала.
Нелепая попытка превратить Цоя в Высоцкого 90-х потерпела полный крах. Потому что:
Ведь я сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле
Сажаю алюминиевые огурцы, а-а
На брезентовом поле…
И не только потому,что во времена Шекспира не было сигарет «Друг», а потому, что 80-е и 90-е с его тошнотворным послевкусием, пропахшими мочой подворотнями, гитарнымбуксованьем, заплеванными квартирниками, малиновыми пиджаками и спиртом Royal выродились в ничто. Протест, процесс, оседлали продюсеры.
Все, что выросло под знаменем “Звезды по имени солнца”, не дало никаких всходов. Поколение малиновых пиджаков и Цоя оказалось пустоцветом!
И две тысячи лет война
Война без особых причин
Война дело молодых
Лекарство против морщин
Красная-красная кровь
Через час уже просто земля
Через два на ней цветы и трава
Через три она снова жива
И согрета лучами Звезды по имени Солнце…
Что это?
Стихи?
Или – подстрочник с корейского?
Песня?
Эту песню сочинил карлик, которого спрятали в футляр для виолончели.
Неправ был Тибор Фишел, когда написал:
Всегда улыбайся и говори спасибо, когда тебе вручают корзину с д...м. Тогда тот, кто вручает, может и призадуматься.
Корзину надо вернуть тому, кто тебе ее вручил.
Звезда по имени Цой закатилась!