Зигзаг удачи. СССР, 1969. Режиссер Эльдар Рязанов. Сценаристы Эмиль Брагинский, Эльдар Рязанов. Актеры: Евгений Леонов, Ирина Скобцева, Валентина Теличкина, Евгений Евстигнеев, Валентина Талызина, Алексей Грибов, Готлиб Ронинсон, Георгий Бурков, Светлана Старикова и др. 23,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Режиссер Эльдар Рязанов (1927–2015) поставил 26 полнометражных игровых фильмов, 15 из которых («Служебный роман», «Невероятные приключения итальянцев в России», «Гусарская баллада», «Карнавальная ночь», «Девушка без адреса», «Вокзал для двоих», «Старики–разбойники», «Дайте жалобную книгу», «Берегись автомобиля», «Гараж», «Зигзаг удачи», «Совершенно серьёзно», «Жестокий романс», «Забытая мелодия для флейты», «Дорогая Елена Сергеевна») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент (и это не считая его телехитов – «Ирония судьбы» и «О бедном гусаре замолвите слово»).
И вот, что было написано о комедии «Зигзаг удачи» в журнале «Искусство кино»:
«Одно удовольствие смотреть фильм «Зигзаг удачи». Сколько смешных мест! Какие неожиданности в поворотах сюжета! Как очаровательно мультипликационное вступление! А актеры! Совсем новые краски в игре Евгения Леонова, Ирины Скобцевой, Евгения Евстигнеева, настоящий взлет Валентины Талызиной, успех Георгия Буркова в небольшой, но отнюдь не незаметной роли. Ну и, конечно, режиссура Эльдара Рязанова, его четко оформившийся в «Берегись автомобиля!» и теперь легко узнаваемый творческий почерк. Превосходно смотрится «Зигзаг удачи»!
Потом наступают другие минуты. Минуты сомнения, которые неприятны, как всякое сомнение в том, что любишь. Что-то кажется недосказанным. Что-то кажется сказанным невнятно. Создается впечатление, что финал наступил раньше, чем авторы свели концы с концами (и в сюжете, но особенно — в теме). Что мультипликационное вступление — этюд о роли фотографии в жизни человечества, выполненный режиссером Федором Хитруком,— живет как прелестная самостоятельная короткометражка, ничего к существу фильма не добавляя. Что отдельные сцены картины, каждая из которых сама по себе весьма и весьма недурна, не всегда складываются в стройное сооружение. Что рядом с покорившими нас персонажами промелькнули образы, сделанные бесцветно или ординарно, и что даже такие превосходные актеры, как Алексей Грибов или Валентина Теличкина, не получили в фильме по-настоящему интересного материала. Что не всегда на высоте текст диалогов, а закадровый голос комментатора (текст читает Зиновий Гердт так, как обычно читает такие тексты, то есть хорошо) чаще проговаривает более или менее смешные фразы, чем высказывает мысли.
Много сомнений для одного фильма. Иное произведение погибло бы под грузом и половины подобных упреков. А вот «Зигзаг удачи» со всеми своими недостатками и недочетами и даже со своей недосказанностью остается заметным явлением на нашем киноэкране.
Несколько лет назад, уже довольно давно, в «Фитиле» промелькнул одни неудачный сюжет. Речь в нем шла о дверных замках, которые никуда не годятся в домах-новостройках. Сюжет призван был обличить нерадивых строителей, пренебрегших столь важной принадлежностью квартиры и заставляющих новоселов всеми правдами и неправдами доставать дефицитные замки. Наши счастливые новоселы, убедившись, что квартиры их заперты некрепко, должны были черт знает как суетиться и метаться, прежде чем в их руках оказались сложнейшие, хитрейшие, неповторимейшие ключи, которыми они, торжествуя, надежно замкнули свои двери. Замыкание индивидуальных квартир на индивидуальные запоры вылилось в какой-то самозабвенный танец среди ключей, в поэму экстаза. И стало грустно. Но совсем не из-за строительных неполадок.
Конечно, мы живем в век, когда замок и ключ еще не потеряли своего значения. А коли так, пускай уж их делают хорошо. Все это верно. Хочется возразить не против ключа, а против экстаза но данному поводу.
Всем нам знакомо жизнерадостное лицо румяного мужчины, который, поднимая, как знамя, сберегательную книжку, сообщает с плаката городу и миру, что он: В сберкассе деньги накопил, Автомобиль себе купил.
Если бы плакатный мужчина мог думать, он первым делом бы решил, что развешанные в иных местах таблички с предупреждением: «Берегись автомобиля!» с этой минуты перестали иметь к нему отношение. Пусть берегутся недальновидные граждане, которые своевременно не обзавелись сберкнижками н теперь вынуждены разделять превратности пешеходного существования!
Эмиль Брагинский и Эльдар Рязанов, сделавшие предупреждение «Берегись автомобиля!» названием своей предыдущей работы, обратили этот призыв как раз не к пешеходам, а к некоторым машиновладельцам. Не потому, разумеется, что они против автомобилей, а потому, что они против экстаза собственничества. В картине происходило столкновение мещан, отравленных микробом стяжательства, микробом приобретательства, с бессребрениками и альтруистами, людьми, живущими духовными запросами и понимающими свой гражданский долг.
В своей новой комедии «Зигзаг удачи» авторы остались верны этому кругу проблем.
Когда кто-то предлагает вниманию зрителей новую тему, принято считать это счастливой находкой. Подразумевается, что свежие темы надо непременно долго выискивать. Но вот, например, что заметил как-то один умный человек.
Он обратил внимание на то, что если бы лет через пятьдесят или сто по нашим фильмам захотели изучить общественные отношения на рубеже пятидесятых — шестидесятых годов двадцатого века, никто не смог бы установить, были ли в этот период деньги и какую роль играли они в жизни людей. Действительно, кино этой темы избегает. Хотя всем ясно, что проблема существует. Нужна была художественная смелость, чтобы взяться за нее, заговорить о том. что принято было обходить. Эту смелость проявили Э. Брагинский и Э. Рязанов, принимаясь за «Берегись автомобиля!». Они проявили последовательность, поставив «Зигзаг удачи».
Вновь пафосом картины стала нетерпимость к обывательщине, к миру, где рублем и копейкой меряются человеческие отношения, где непременными спутниками приобретательства выступают демагогия и показуха, ханжество и хамство. Только тут исчезло то четкое деление персонажей на два противостоящих лагеря, какое было в предыдущем фильме: на одной стороне — жулики, спекулянты, хапуги, от первобытно наглых до изощренно тонких, понимающих момент и прикрывающихся фразой, на другой стороне — добрые и честные люди, борцы за справедливость.
Герои «Зигзага» не могут быть отнесены ни к первой, ни ко второй категории. Они не спекулируют, не занимаются махинациями, не живут на нетрудовые доходы. Они не покупают себе автомобилей и дач, возбуждающих пьянящее чувство собственности, не ставят на людей медвежьих капканов для защиты своего родного имущества. Предел их мечтаний — стрельнуть у сослуживцев трешку до получки. Они состоят членами профсоюза, ведут общественную работу, пекутся о чести коллектива, стремятся достойно рапортовать. Словом, они не только не куркули, но люди, наделенные общественными инстинктами. Они даже готовы выступить за справедливость.
Можно ли назвать их добрыми и честными людьми? До известной степени. Но только до известной степени. И они не борцы. Нет, совсем не борцы. Они часто страдают от ханжества и хамства и столь же часто проявляют эти качества сами. Они не поставят вам страшного капкана, но ловушку все-таки поставят, коснись их кровного. Только сами же и попадутся в свою ловушку. Словом, это не слишком удачливые, довольно-таки заурядные люди, ведущие весьма заурядное существование. Их мирок мал и жалок, их идеалы и цели ничтожны, их активная общественная жизнь иллюзорна. И вот в их ординарном, привычном бытие замаячило некое событие: крупный выигрыш. Деньги!
Деньги. Как повлияют они на нравственные качества наших героев? Что в них изменят? Какие подспудные, ранее неизвестные стороны характера вызовут они к жизни? Эти вопросы и выясняет фильм.
Действие происходит в небольшом периферийном фотоателье, снабженном громким названием «Современник». Здесь служит симпатичный увалень с добродушным лицом — фотограф Володя (Е. Леонов). Ему надоело снимать людей для сезонных билетов и хочется иной, творческой деятельности, путь к которой лежит через покупку фотоаппарата, а на фотоаппарат нет денег.
Здесь служит местная красавица Лидия Сергеевна (И. Скобцева), дама, уставшая от очередей в парикмахерских и от ревнивого мужа (Г. Ронинсон) и убежденная в том, что она рождена для какой-то иной жизни, более соответствующей ее небывалой красоте.
Здесь служит приемщица Алевтина (В. Талызина), не первой молодости девушка с безнадежной внешностью, активно ведущая общественную работу, но втайне мечтающая только о том, чтобы выйти замуж, и глубоко убежденная, что ажурные чулки и костюм джерси сделали бы ее ничуть не хуже Лидии Сергеевны. Здесь служит ретушер Петя (Г. Бурков), славный парень, готовый использовать любой предлог, чтобы получить от жизни удовольствие. Служат здесь и еще несколько человек, чье участие в сюжете уже не столь важно. Зато очень важно для действия, что сюда захаживает директор автобазы Калачев (Е. Евстигнеев), гражданин грубый, но прямой и к тому же возможный алевтинин жених, найденный для нее по сватовству.
Однажды под покровом ночной темноты симпатичный Володя залез в казенный сейф и забрал оттуда членские взносы, которые сам же с превеликим трудом вытряс из своих сослуживцев днем, а на место взносов честно положил расписку, заверив ее печатью. На временно позаимствованные общественные деньги он купил облигацию трехпроцеитного выигрышного займа и выиграл десять тысяч. Но сотрудники ателье решили, что выигрыш общий, раз облигация приобреталась на их рублики, и решительно протянули руки за своими долями. И начались интриги и склоки, погони и драмы. Каждый готов был бороться за деньги, как за мечту своей жизни. Простодушный Володя боролся за возможность творить для столичных изданий — снимать манящий его «поток жизни», слухи о котором достигли и ателье «Современник». Затурканная Алевтина — за джерси и прочие модные штучки, способные отрегулировать ее личную жизнь. Глупенькая Лидия Сергеевна — за освобождение от зануды-мужа и вообще за что-то манящее и неизведанное. Но поистине неисчерпаемое количество проектов имел Петя: устроить сабантуй и нить вино. Или: махнуть всем на Кавказ и пить вино. Или: отправиться на рыбалку и пить вино. Петя был аристократ духа. Он презирал приобретательство н уважал умение тратить.
Когда деньги были получены, разделены и истрачены, когда мечты, казалось бы, должны были осуществиться, мы снова застали коллектив «Современника» на своих рабочих местах. Снова все в сборе. Снова собирают какие-то взносы. Снова все жалуются на отсутствие денег. Ничего не изменилось. И снова наивный толстяк Володя запускает в сейф руку, чтобы на позаимствованные общественные средства приобрести очередную облигацию. Авось...
Вот только Алевтина как будто добилась своего. Она выходит замуж за Калачева, за этого известного грубияна и наглеца, потянувшегося к ней своим одиноким и в чем-то беззащитным сердцем. И, видимо, задаст еще ему жару за все унижения своего безрадостного девичества.
Итак, деньги никому не принесли осуществления мечтаний. Более того, они показали всю никчемность и несостоятельность этих мечтаний. Случившееся ничему не научило героев...
Безупречная четкость и отточенность всех линий, всех компонентов картины «Берегись автомобиля!» в новой работе не повторилась. Удача идет но фильму зигзагами. Она приходит прежде всего там, где находят возможность реализации своеобразные, поразительно достоверные и в то же время парадоксальные человеческие характеры. Она изменяет фильму, когда появляются персонажи, таковыми качествами не наделенные, когда используются приемы, стилистике этого фильма чуждые или на тему его не работающие.
Высокий взлет — сцена сватовства Калачева к Алевтине. Столь решительная и уверенная в себе на работе, а теперь вдруг оробевшая, Алевтина входит в комнату, где мать принимает выисканного где-то жениха, с храбростью последней, отчаянной надежды. Под тяжелым, неодобрительным взглядом панаши, вечно штудирующего «Красную звезду», среди неискреннего заискивания матери она должна завлечь жениха. А жених, самоуверенный и самодовольный, с лицом помятым и изношенным, с унылой лысиной н скучными глазами, смачно попивает чаек и скептически поглядывает на невесту: «Не подарок!» И Алевтина сникает под этим взглядом, опускает свои белесые ресницы, отводит голову с жалкими волосишками, собранными в кукиш на затылке, не знает, куда девать нескладные руки, мается от унизительности происходящего. Но все-таки она переломит себя, накинет платок, побежит провожать этого облезлого жениха и с подкупающей прямотой заговорит обо всем этом сватовстве, о своем желании выйти замуж даже за него, этакого охламона.
В том, как дальше повернутся эти характеры, нас ждет множество поразительных сюрпризов. Неожиданное обаяние откроется в этом туповатом хаме Калачеве, в меткости его суждений, в его какой-то глубоко запрятанной незащищенности, в его угадываемом одиночестве и в искренне возникшем чувстве к Алевтине. И не однажды еще удивит нас Алевтина, эта жертва и хищница разом, бесцветная, недалекая, умеющая себя смирять, но втайне честолюбивая, рвущаяся повелевать. Отличный дуэт Е. Евстигнеева и В. Талызиной.
Много неожиданного откроется нам и в характере Лидии Сергеевны, этой уверенной в своей неотразимости, надменной, с куриным умишком дамочки. Образ, который, казалось бы, весь тут, весь на поверхности, расцвечен авторами и актрисой И. Скобцевой, проявившей великолепные комедийные данные, целой гаммой красок. Наше отношение к Лидии Сергеевне столь же неоднозначно, как и к Алевтине и к Калачеву. Да, глупенькая дамочка ищет обеспеченности, поклонения, красивой жизни. Но сколько откровенности в этих мизерных желаниях, какой трогательный восторг но поводу самой себя и своих поступков: «Я достала воблу!», «Я пришла вам сделать предложение!», «Я готова на любые жертвы!».
Нас не раз порадует и главный виновник суматохи в «Современнике» — фотограф Володя, милый и недалекий Володя, так стремящийся быть честным и так своеобразно эту честность понимающий, так пытающийся быть твердым и так легко сбивающийся то туда, то сюда. Леоновские простодушие и бесхитростность придали новый смысл его рассуждениям о деньгах, его торжеству по поводу выигрыша громадной суммы. И вновь возникает все та же неоднозначность нашего восприятии этого героя, как и других персонажей, неоднозначность, заставляющая зрителя думать, придающая картине глубину, обусловившая ее победы.
Но, как говорит пословица, недостатки часто — продолжение достоинств. И та же неоднозначность, придающая персонажам жизненную достоверность, порой оборачиваете я другой своей стороной. В картине появляются нечеткость, аморфность, сюжетные линии к концу как-то расползаются. Мы можем только догадываться о завершении линии Лидии Сергеевны, о дальнейших отношениях Володи со своей невестой Олей, о результатах придуманного Володей способа вывести фотоателье из прорыва. Порой нам нс хватает определенности и в отношении авторов к происходящему, к своим героям.
И все же фильм состоялся. Порой язвительно, а порой и грустно он посмеялся над миром, где торжествуют мелкотравчатые интересы, убогие стремления. Большой мир нашей жизни и маленький. обывательский мирок. И фильме «Берегись автомобиля!» мы убедились в их параллельном существовании, в их противостоянии и противоборстве. Фотоателье «Современник» из «Зигзага удачи» оказалось где-то на точке перекрещения двух миров, которые, видимо, и в действительности далеко не всегда разграничены каменной стеной.
Мелкий мир и его люди во многом живут понятиями мира большого. Только порой толкуют их как-то по-своему. И здесь звучат слова: общественная работа, взаимопомощь, соревнование, любовь, долг, справедливость. Только здесь они как-то сместились, трансформировались и уже не во всем отвечают первоначальному смыслу, чего вовсе не замечают охотно употребляющие их люди.
Периферия, на которой помещается фотоателье «Современник», — не географическая, а духовная. Ее границы не обозначены на картах. «Зигзаг удачи» позволил совершить нам экскурсию туда — может быть, это путешествие поможет успешнее искоренять духовную периферию в жизни?» (Е. Бауман. Испытание выигрышем // Искусство кино. 1969. № 1. С. 44-51).