Жрица идет дальше, а девушка с колокольчиком следует за ней. Динь-дон. Динь-дон. Жрица берет мое лицо за подбородок и тянет его вверх, заставляя смотреть ей в глаза. - Ты не хвалишь, - говорит она без удивления. - Вы не славите отца всего живущего и умирающего. - Я молюсь своим богам", - ответил я. В чем польза лжи? Я развалилась, я уродлива, и мой отчим найдет веские аргументы, чтобы убедить скорбящих взять мою падчерицу вместо моей собственной крови. Толстяк знает, как договориться даже со смертью, ведь она трижды освобождала его из своих челюстей. - Твои боги мертвы, - снисходительно говорит жрица. - Вы можете разрушить храм, вы можете уничтожить идолов, но вы не можете сжечь веру", - ответил я сквозь стиснутые зубы. Она улыбнулась и кивнула девушке, которая достала из складок своего плаща каменную печать в форме пылающего глаза. Я горько сглатываю, умоляя о пощаде. - Раздвинь ладони, дитя, - приказывает жрица. Мои руки предательски дрожат, когда я кладу их перед собой. Я не хочу ум