Её никогда не привлекала толпа.
Скопление людей, постоянная толкотня, невозможность вдохнуть полной грудью – это пугало и вызывало клаустрофобию вперемешку с социофобией. «Если затянет, не выберешься», – всякий раз рассуждала Грейс Адамс и всегда старалась обходить стороной метро, торговые центры и площади. Словом, все места, где концентрация людей на один квадратный метр зашкаливала.
Но один случай изменил многое.
В тот день температура воздуха приблизилась к отметке плюс 25 градусов, что стало рекордным для северного городка Норвуд, где даже летом столбик термометра не поднимался выше десяти. Жители по-разному отреагировали на такое климатическое изменение: одни радовались, что наконец можно скинуть куртки и надеть шорты и футболку, другие же, наоборот, сетовали на жару и не выходили на улицу, если того не требовали обстоятельства.
Грейс Адамс плохо переносила перепады температуры. Сильные головные боли, сонливость и рассеянность становились лучшими друзьями Грейс в такие периоды. Она не могла с ними бороться. Однако утром того дня Адамс проснулась с хорошим самочувствием и даже не сразу поняла: что-то не так.
Утренняя рутина превратилась в марафон «успеть всё за полчаса», ибо Грейс умудрилась проспать. Впервые за десять лет работы в риэлторской конторке. Впопыхах, ругая себя всеми возможными словами, она как обычно натянула пальто и полусапожки и без задних мыслей выбежала на улицу.
Уже находясь за милю от дома, Адамс поняла, что чувствует себя неуютно: люди с интересом на неё поглядывали, а кто-то даже посмеивался. Грейс недоумевала, однако останавливаться и выяснять, почему над ней смеются, не было времени. До начала смены оставалось 15 минут, а опоздание равнялось увольнению.
Она направилась в подземку. Туда уже стекались люди, также спешащие на работу, учёбу или по делам. На входе сидели бомжи просили деньги на пропитание. Грейс передёрнуло, но она быстро собралась и поспешила во внутрь.
И снова эти заинтересованные взгляды! Грейс не понимала, почему заслужила такое внимание. Некоторые даже слишком пристально на неё смотрели, но Грейс отводила взгляд и ускоряла шаг. Ей больше всего хотелось добраться вовремя и не слушать громкое и яростное «Уволена!»
В здании оказалось прохладнее. Адамс расстегнула пальто и ощутила, как спадает напряжение, возникшее ещё тогда, когда она вышла из дома. Нахмурила брови. Всё это время она и не осознавала, что ей было жарко. Капли пота стекали по спине и приносили дискомфорт, лицо чуть поблёскивало, а голова словно свинцом налилась.
Грейс Адамс оказалась на платформе, огляделась и наконец осознала, почему люди на неё так смотрят: её пальто не вписывалось в сегодняшнюю картину. Одна часть толпы надела футболки и лёгкие кофты, а кто-то накинул пиджак, но никто не стоял в пальто, как Грейс.
В этот момент подошёл поезд. Все ринулись к нему, только Адамс осталась стоять, пребывая в шоке. Ей не верилось, что она совершила такой промах, который чопорная женщина не позволяла себе допускать. Щёки пылали от стыда. Из-за большого скопления людей образовалась толкотня. Людская масса окружила Адамс, вспомнившую, что спешила на работу. Та хотела протиснуться вперёд, только сделать это оказалось трудно. Вокруг стало слишком много тел, рук, сумок и других предметов, а воздуха всё меньше. Чувство непонятного стыда и страх, что её сейчас раздавят, взяли вверх. В животе закрутило, голова стала тяжелой, а в глазах начало мутнеть. Грейс тяжело задышала, чтобы выровнять состояние, только ничего не проходило, а, наоборот, усиливалось: слух обострился до предела, свет больно резал глаза, а в голове как будто появился молоток, который решил раскрошить мозг на мелкие кусочки. Самочувствие постепенно ухудшалось и ухудшалось и наконец дошло до конечной точки.
Неожиданный хлопок напугал многих, кто находился тогда на платформе номер 3. Но только не Грейс, потому что именно она и стала инициатором.
Грейс Адамс внезапно исчезла, будто её и не существовало.