Читаем старую рецензию о фильме «Фантомас», опубликованную в журнале «Искусство кино» 1968 года:
«Это делается просто. Берется стеклянная банка, приставляется к телефонной трубке и... «Через несколько минут у вас будет Фантомас. Внимание! Через несколько минут...».
По слухам, школьники сейчас так изводят нелюбимых учителей. Да что школьники! Подойдите в конце сеанса, на котором демонстрируется этот фильм, и постарайтесь найти в толпе выходящих какого-нибудь своего знакомого. Подойдите и спросите: «Ну?»
— Дрянь, — скажет знакомый, махнув рукой и пожав плечами.— Смотреть нечего.
Но в его голосе вы без труда почувствуете следы возбуждения, смеха, удовольствия.
В чем тут дело? Почему здравомыслящие и культурные люди (мы с вами) с упоением — или во всяком случае небезразлично — следят за похождениями жуткого молодца?
Судите сами. На экране — странный человек с резиновым лицом утопленника. В первой серии он совершает феноменальную кражу бриллиантов. Кроме того, пытается в научных целях изъять мозг у талантливого журналиста Фандора. К его сожалению, последнюю акцию расстраивает его же сообщница — кровавая леди Бельтам.
На вторую серию зритель идет полный предвкушений. В самом деле, если уже в первой серии Фантомас меняет лица, похищает драгоценности и нужных ему людей, стреляет по витринам, ускользает из засад, то что же будет делать во второй серии, где, по уверению авторов, он разбушевался? Очевидно, черт знает что.
Действительно, во второй серии Фантомас рвется к власти над миром. Правильно оценив ведущую роль науки в жизни современного общества и похитив двух великих ученых, Фантомас создает глубоко под водой, в кратере вулкана, ядерно-телепатический центр. В дальнейшем все честные люди во главе с неутомимым Фандором и комиссаром Жювом срывают этот преступный замысел.
Такова вкратце основная сюжетная линия тех частей киноэпопеи, с которыми мы уже познакомились. Впрочем, это тот случай, когда о целом можно судить по части.
Почему же мы смотрим эту дикую сумятицу из смены лиц, краж, слезоточивых бомб, фешенебельных отелей «Хилтон», научных конференций, незадачливых полицейских, сутулых старых ученых и стекол, выбитых взрывной волной?
Потому что это ироническая сказка для взрослых. Потому что это интересно.
Мы уже давно и как-то нечаянно привыкли к глубокой психологической обоснованности: висящее ружье должно стрелять и т.д. Говоря просто: если герой в первом акте, уходя в сырую ночь, не надевает калоши, то в последующих он психологически чихает.
Во всех ли, однако, случаях применим этот великий принцип? Людям, которые делали «Фантомаса» (авторы сценария Жан Ален, Пьер Фуко, режиссер Андре Юннебель), он в высшей степени безразличен. Более того, им вроде бы и невдомек, что надо хоть как- нибудь соединять концы с концами и вязать то, что критики-профессионалы называют «стройной тканью киноповествования».
Спрашивается, зачем Фантомас — эта могучая, хитрая личность, которая средь бела дня может похитить кого угодно, сделать все и вся, — сверлит потолок в салоне драгоценностей обыкновеннейшей дрелью, как заурядный уголовник. Пыль, серая пыль сыплется на его пиджак, и он тщательно чистится.
Зачем погони, бесконечные, по спиральным дорогам и наперерез, вне всяких дорог, с заносами на поворотах и кинематографическим скрежетом тормозов?
Зачем? Не понимаю.
Ведь всем ясно, что в любое мгновение Фантомас может превратить свой автомобиль в аэросани, теплоход, ракету, может гипнотизировать, телепатировать, разложить на атомы и молекулы все, что попадется на его бешеном пути. Зачем же он удирает по гребням и косогорам, поминутно оглядываясь на преследователей? Зачем он скачет, как козел, по вагонам мчащегося поезда и яростно шурует в паровозной топке?
Затем, что так интереснее и смешнее. Затем — что зрелище. Набор картинок. Вот сигара, взрывающаяся через пятнадцать секунд после прикуривания. Вот удивительный протез-пулемет (очень смешно).
А вот две струйки, темная и светлая, которые долго-долго текут навстречу друг другу и сливаются. Взрыв — и страшно.
Итак, слово сказано. Зрелище. То самое, которым все больше начинает интересоваться и наша кинематография. Но зрелищных фильмов мало, а свято место не бывает пусто.
Нелепо ждать от «Фантомаса» правдивой картины сращивания финансового и промышленного капитала в странах «общего рынка».
Наивно видеть в журналисте Фандоре представителя прогрессивных и борющихся демократических сил. И, наконец, просто глупо думать, что Фантомас — типическое воплощение трагедии одиночки.
«Фантомас» — это представление, на 90 процентов заполненное чепухой, которая ни в какие ворота не лезет.
Но чепуха и ерунда организованы по жестким законам зрелища. А Жан Mapэ (Фантомас, журналист и профессор) умеет быть величественным и драчливым.
И Луи де Фюнес (комиссар Жюв) — хороший комический актер.
Авторы «Фантомаса» — умные люди и совершенно ясно представляют себе, что они делают. Ирония — чуть ли не в каждом кадре. Журналист Фандор взывает: «Профессор, я должен с вами поговорить, от этого зависит судьба мира». Профессор (сокрушенно): «Ах, мира! Hy, тогда пройдемте в другую комнату».
Иронии, однако, отпускается ровно столько, чтобы не повредить главному — приключению, зрелищу. Расчетливость — в этом все дело. В этом смысле «Фантомас» — учебный, полезный фильм. Его можно изучать, переставлять отдельные куски и даже предсказывать.
Что ж, предсказываю:
1. В конце любой серии (кроме последней) Фантомаса будет ждать машина-хамелеон, уносящаяся в следующую серию. В конце любой серии (кроме последней) комиссар будет грозить злодею кулаком, а тот будет смеяться дьявольским смехом, хорошо знакомым зрителю по предыдущим вариантам.
2. Фантомас обязательно выйдет в космическое пространство.
3. Этот мужественный сверхчеловек погибнет не своей смертью. Но как? Очевидно, в последней серии он подготовит добрым людям страшную ловушку и сам в нее же попадет. Я не вижу другого способа с честью выпутаться из создавшегося положения.
Впрочем, на руках еще есть нераскрытый козырь. Фантомаса ненавидит изощренная злодейка леди Бельтам, закосневшая в пороке до такой степени, что запихала в чемодан собственного мужа. Берегись, Фантомас!» (Г. Яблонский. «Фантомас» // Искусство кино. 1968. № 6. С. 28-29).