Сальников собрался уже уходить, когда к его столику подошла женщина.
- Вы не против, если я присяду? – спросила она.
Женщина была, как и сам Сальников, уже в возрасте. Одета подчеркнуто скромно дорого. Не дожидаясь ответа Сальникова, она присела. Положила перед собой маленькую сумочку, в центре которой сверкал и переливался радугой бутон из стразов.
- К старости ты стал еще значительнее… Осанка. Порода, – сказала женщина, беззастенчиво разглядывая Сальникова. Обнажила великолепно сделанные зубы: – Не узнаешь?.. Конечно, не узнаешь!
Сальников присмотрелся. В улыбке женщины, ее манере держать голову несколько набок, мелькнуло в его памяти что-то неуловимое. Как тень. И пропало. Он выдавил из себя улыбку.
- Кажется, что-то… - пробормотал он, не желая быть невежливым.
- Светку Степанову помнишь?.. Ну, наш отдел: Колька Рыков, Элка не целка…
- А-а! Николай Иванович Щусев! – подхватил Сальников. – Твою мать!
Светка?! Мамочка родная! Это ж сколько лет прошло!
- Много, Сало, много!.. Не во всякую биноклю увидишь!
Сальников в порыве нахлынувших чувств схватил руку Светланы, сжал ее. И тут же испуганно отпустил ее.
- Ну ты, мать, и упакована! – сказал он. – За олигарха замуж выскочила?
- Обо мне мы потом поговорим. Как ты сам, Сало? На пенсии?
- На ей, родимой! Где мне еще быть. Да я вон тут живу, рядом. Люблю, знаешь, сюда иногда зайти… уютно.
- Женат? Дети?
- Дети разъехались. У жены давление… Так, путем все. - Сальников усмехнулся и посмотрел в окно. - Как на пенсии! – На улице внезапно громыхнуло. Отблеск молнии метнулся вдоль стены противоположного дома. Зашумел дождь. – Ну вот! До дождя не успел, - пробормотал Сальников.
- А я, знаешь, часто вспоминаю тебя, - сказала Светлана.
- Было бы чего вспоминать.
- Ты свой рубль помнишь?
- Какой еще рубль? – удивился Сальников.
Светлана достала из сумочки изящное женское портмоне и показала
Сальникову гладкий от долгого лежания бумажный рубль.
- Действительно, рубль, - сказал Сальников. – Еще советский. А при чем здесь я?
Светлана откинулась на спинку стула. Улыбнулась. Серьги в ее ушах сверкнули маленькими пронзительно яркими звездочками.
- Не было бы этого рубля, может, не было бы и меня… такой вот! – Спросила: - Сало, ты водку еще пьешь? Или, может, по коньячку?
- Лучше – «или может»! – сказал Сальников.
Светлана подняла руку. Как из-под земли возник официант. Что-то негромко сказала ему на ухо.
- Ровно один секунд, мэм! – официант бесшумно удалился, словно улетел по воздуху.
- Как же я рада, что я тебя встретила! Ты даже представить себе не можешь, как рада! – сказала Светлана. – Смотрю, ты или не ты? Уже несколько раз смотрела, боялась ошибиться. Наших кого-нибудь видел?
Сальников задумался.
- Наших? Элку недавно похоронили… Рыков спился. Говорят, дворником последнее время подвязался. Где сейчас, не знаю. Колька Ремезов в Америку, кажется, в девяностых уехал. Честно говоря, я как-то не особенно и интересовался нашими инженеришками. А ты?
- Встретила тут Николая Ивановича как-то… бутылки собирал.
- А метил в главные инженеры!
- Гавном он был! – сказала Светлана, тщательно выговаривая слова. – И все они были полное дерьмо. Никого мне их не жалко!
Сальников, не желая вступать в полемику, опустил глаза. «Меня она тоже в эту когорту записала?» - подумал он.
Нависла пауза, во время которой Светлана подкрашивала губы и рассматривала себя в зеркальце. Сальников окинул взглядом ресторан. Он был небольшим, по-домашнему уютным. Он заходил сюда раза два в месяц, чтобы пропустить рюмочку да посмотреть на молодежь. Что-то повспоминать. А главное – уйти из дома, где все было скучно, пыльно. И вечно всем недовольная жена. Светлана на ее фоне выглядела просто королевой.
Между тем, к столику подкатилась тележка, на которой стояла разнообразная закуска и бутылка коньяка. Официант быстро выгрузил все на стол. Светлана махнула на него рукой: удались! Засмеялась, довольная:
- Поухаживайте за мной, мужчина!
Сальников взял бутылку. Стал рассматривать этикетку. Поцокал языком:
- Красиво живешь, девушка! Я такого никогда даже не пробовал.
- Ой, как много чего, ты, Сало, не пробовал! И никогда не попробуешь!
Разливай лучше! – Сальников налил коньяка в рюмки. – За нашу молодость! За то время, когда сиськи и член торчали! – сказала Светлана. Не дожидаясь ответа Сальникова, чокнулась и опрокинула рюмку в рот. – Уф! Хорошо пошла!
- Скорее, пошел! – Сальников тоже выпил. – Да-а! Такой, как водяру, стаканами глотать не будешь!
- Правильно! Между первой и второй… - Светлана быстро налила еще по рюмке. – На ух-раз!.. Поехали!
Сальников отпил из рюмки и поставил ее на стол.
- Извини, сердце, - сказал он. – Мне частить нельзя.
- До чего ж вы, мужики, народ хилый!.. Ладно-ладно! Ты не обижайся. Ты лучше закусывай. Вот эту хреновину попробуй. Не помню, как называется, но под коньячок идет, только так!
Сальников попробовал.
- Да! Только так идет, - согласился он. Коньяк мягкой волной заструился по его телу. – Так что же это за рубль-то волшебный такой, если ты его столько лет хранишь? – спросил он.
- Действительно не помнишь?.. Честно-честно?
- Вот тебе крест и пионерский салют! – Сальников поковырялся в другом салате.
- А что вообще о нашем отделе помнишь?
- Честно?
- К-конечно, честно!
- Как мы с Элкой не целкой в подсобке трахались.
- Да она, по-моему, со всем отделом переспала.
- Может быть! Я свечку не держал.
- Надеюсь, ты ничего не подцепил от нее?
- Бог миловал. Да у нас и было всего два раза.
- Ладно! Ну их всех к дьяволу! Забылось и быльем поросло! – Светлана налила себе сразу полфужера коньяка и выпила. – А про котлетки помнишь?
Сальников машинально допил свой коньяк. Безо всякого усилия в памяти вдруг вспомнилась история, как Светлана Степанова, старший инженер их отдела, девушка шебутная, затейница, предложила вдруг дело. Мол, ей, как и всем, надоела местная столовая, где основным блюдом всегда одни и те же макароны с треской или того хуже, котлеты из хлеба с требухой. Лично у нее от такой еды живот болит. Как, наверняка, и у остальных. Так вот у нее идея. Она будет готовить обед на весь отдел, а инженеры отдадут свой рубль не в столовую, а ей за работу. Какая им разница. А уж она постарается, будьте уверены. Идея была воспринята с полным восторгом. Светкины пирожки и салаты все пробовали. На общих праздниках вскладчину они уничтожались в первую очередь. Начальник одела Николай Иванович, в порыве нахлынувших чувств, обнял ее и поцеловал: «Умница ты моя!» «Тащи! Тащи!» - загомонили инженеры.
Обеда на следующий день весь отдел ждал, как манны небесной. Возле кульмана Светы стояли две огромные сумки, и можно было только гадать, чего вкусного она там наготовила. Когда, наконец, раздался звонок на перерыв, то Рыков и Ремезов бросились сдвигать столы и ставить стулья. Две тощие инженерши Тоня и Олеся, поджав губки, застелили столы калькой. Закрыли дверь на замок.
И Светлана стала метать из сумок, словно из рога изобилия. Тут был борщ в огромном термосе. Котлеты. Антрекот. Куча жареной во фритюре картошки, хлеб, компот. И даже две банки дефицитных шпрот. Не хватало только пары бутылок водочки, и тогда праздник удался бы на славу. Но во время рабочего дня – это было делом немыслимым. Так что про водочку никто даже не заикался.
К концу обеда начальник отдела Николай Иванович, сытно рыгнув, вдруг вспомнил, что его вызывали срочно к директору. Он извинился. Вскочил и убежал. Рыков и Ремезов, интеллигентно вытерев замаслившиеся губы салфеткой, пошли покурить. Инженерша Олеся сказала инженерше Тоне, что котлеты суховаты, она делает их лучше. Отодвинула от себя тарелку и пошла в свой закуток, где тут же засела за телефон. Остальные сотрудники, а их было человек пять, пряча глаза, пошли поиграть в настольный теннис.
Оговоренный рубль Светлане отдал только Сальников. Ошарашенные от только что увиденного поступка коллег, они оба молчали. Сальников помог ей собрать посуду. Светлана беззвучно всхлипывала, промакивая слезы кружевным платочком. В конце дня Сальников помог довезти сумки. Прощаясь, он сказал Светлане: «Знаешь, мне очень стыдно за них! На вот пятерку, больше у меня просто нет!» Светлана отказалась.
- Я тогда поклялась, что я им, мудакам, всем докажу, что я лучше их. Умнее. И добьюсь всего в жизни! – сказала Светлана. – Когда девяностые пришли, сначала была челночницей. Потом дело свое открыла. Сейчас у меня рестораны, бутик, магазины…
- И этот ресторан тоже твой? – догадался Сальников.
Света кивнула.
- Знаешь, были моменты в жизни, когда было совсем хреново. Ну, вот просто – край! Тогда я доставала этот твой рубль и говорила: я сильная, я выстою, я добьюсь… и вспоминала тебя. Как ты тогда поцеловал меня, тогда в подъезде, хотя между нами никогда ничего не было.
К столику подошел широкоплечий парень, явно охранник
- Светлана Викторовна! Нам пора!
- Сейчас, Коля, поедем! Отнеси этому господину ящик коньяка, и поедем.
- Ну, зачем это! Не надо! – Сальников встал.
- Надо, надо, Сало! Может, последний раз видимся. Да и когда ты еще такой коньяк попробуешь!
На прощание Светлана поцеловала Сальникова в губы. Вытерла салфеткой налипшую помаду.
- Еще жена заревнует.
- Не заревнует. Она у меня плохо видит уже. Пока! – сказал Сальников.
Дождь на улице, как внезапно начался, так внезапно прекратил. Возле входа в ресторан стояли две роскошные машины и несколько сумрачных молодцев в одинаковых костюмах, как у Коли.
Переходя дорогу, Сальников споткнулся и чуть не угодил под колеса проезжавшего такси. Коля подхватил его под руку и не отпускал уже до самого дома.
Возле лифта Сальников попросил Колю немного обождать. Надо отдышаться.
- Вам плохо? – спросил тот.
- Нет, мой мальчик! Просто подумал, что за все в нашей жизни нам возвращается.