Всё самое интересное происходит случайно. В обычной застольной беседе Пушкин рассказал Гоголю о престранном и презабавном происшествии: был проездом в заштатном городишке, и его там приняли за столичного чиновника. За ревизора!
Ни мистики в происшествии, ни фантастики, а выглядит ничуть не менее фантастично. Просто жизнь - а хочется смеяться и возмущаться: "Так не бывает!"
Посмеялся тогда Николай Васильевич, но не слишком поверил, решил проверить. Вместе с приятелем Данилевским они остановились в гостинице маленького городка - да и пустили слух, что они сюда с проверкой. Удостоились самого радушного приёма у городничего, причём никто даже не посмел спросить у них документы. Боятся?! Чего?
И на сцене перед нами тот же Миргород, только русский. Даже главная достопримечательность такая же - на центральной площади "необходимая" лужа - такая, что её не обойти! А ведь здесь все приметы города: школа, тюрьма, больница, почта - и как-то всё это работает. И за всем, и за всеми следит городничий Антон Антонович.
Вот собрал он по тревоге немногочисленных чиновников: "К нам едет ревизор!"
Здесь, за закрытыми дверями, можно говорить откровенно: надо уменьшить количество больных, а на тех, что останутся, надеть чистые колпаки - это забота Христиана Христианыча, доктора. Ничего, что он по-русски ни слова не знает, у нас и больные - простые. Выживет - так выживет, а помрёт - так и так помрёт.
Ещё надо попрятать гусей, что развели в присутственных местах сторожа - потом можно будет их и вернуть.
В гимназии позаботиться, чтобы не попались на глаза начальству учителя, поведение коих "несовместимо с учёным званием".
От заседателя несёт водкою - с этим уж ничего не поделаешь, болезнь такая.
А то, что высекли унтер - офицерскую вдову - безобразие. Табель о рангах подзабыли - кого можно сечь, кого - нет. Придётся сказать, что это она сама себя высекла.
А мелкие недочёты все не спрячешь - да и не стоит. Это уж от бога заведено, чтобы что-то, да было не так.
Тот, кого все принимают за ревизора - Хлестаков, - просто промотавшийся столичный франт. Живёт в гостинице, "не платит - и не едет" просто потому, что не на что. Но по городу распространился слух, что все две недели он здесь что-то высматривает! И вот - приглашение к городничему не только обедать, но и поселиться в его доме. Всеобщее внимание, кокетство и жены городничего, и их дочки - настоящая светская жизнь! Пусть не Петербург, но всё же...
А почему бы и не помечтать? И когда местное общество, хорошо угостив "ревизора", надеется, что он проговорится о своём поручении, Хлестаков разворачивает перед ними такую картину, какая, вероятно, грезится ему в сладких снах: и живёт-то он в бельэтаже, и курьеров у него в подчинении тридцать пять тысяч, и супы - арбузы ему возят из самого Парижа, и с Пушкиным он на короткой ноге потому, что в одну ночь написал все романы, повести и пьесы, которыми зачитывается столичная публика!
У слушателей, конечно, мелькает мысль, что так не бывает, но... а если хоть десятая часть - правда?! И столь важной особе охотно ссужают деньги "в долг". Хлестаков, может, и думает, что его отец всё это вернёт, но чиновники во главе с городничим возврата и не ожидают - уверены, что так ловко ввернули взятки!
Финал "светской жизни" - объяснение в любви сразу двум дамам, матери и дочери. Понятно, что жениться можно только на дочери, но жениться Хлестаков и не собирается. Есть деньги - пора бежать. Сбежал из-под венца!
И громом среди ясного неба прогремела весть о прибытии в город настоящего ревизора.
***
Половина действующих лиц пьесы, по сути, никакие не действующие - ничего не делают, а иные даже ничего не говорят. Но все вместе они создают такой фон, что автор, наверное, сам веселился, рассказывая про сморчков короткобрюхих - Добчинского и Бобчинского, которые не могут прийти к соглашению, кто из них первым сказал: "Э-э-э"!
Как будто автору просто не хочется быть убийственно - серьёзным. При том, что речь идёт не столько о смешном происшествии, сколько об условиях, в которых такое происшествие только и могло случиться.
Когда Гоголя спросили, как же можно было не вывести ни одного положительного героя, автор отшутился: "А Смех?"
На самом деле здесь замысел, поистине, гениальный - и блестящее его воплощение.
Ведь раньше как было? Вся догоголевская сатира предполагала, что "злонравие" - это некое отклонение от нормы. В очаге заразы появлялся положительный персонаж - и одним своим наличием давал понять, что есть другие понятия и отношения, другая жизнь, другая реальность. Стародум явился из жизни, более разумной, Чацкий - из более честной. А из какой - Хлестаков? Его реальность если не хуже, то и не лучше. Значит, нигде не лучше. Ничего другого в России просто нет!
Маленький уездный городок - зеркало столицы и страны.
Сцена, где городничий припоминает купцам, когда и как он (власть!) помогал этим бородачам обходить законы, убийственно современна. Законы столь неудобоисполняемы, что волей - неволей, если хочешь что - то сделать, приходится "по понятиям".
Но купцы хотя бы что-то делают. А полицмейстер? Это ему городничий возмущённо бросает:
- Не по чину берёшь!
Это было настоящей крамолой: ведь само собой разумелось, что чины людям даются за выдающиеся гражданские добродетели. Чем выше - тем его обладатель порядочнее. И вдруг со сцены - о том, о чём и так многие догадывались, но вслух не произносили: чем выше чин - тем больше надо давать. "Наверху" брать не стесняются. И не боятся.
На первом представлении публика просто не знала, как реагировать - император в своей ложе сидел с каменным лицом. И лишь когда упал занавес, Николай Павлович произнёс:
- Всем досталось, а больше всех - мне!
Гонорар за "Ревизора" позволил автору "посмотреть мир" - Европу.