«.шоколадку.. Хочется шоколадку..» — она аж сглотнула. Во рту появился ощутимый вкус горько-сладкого и вязкость слюны. Поискала глазами сумку, кивнула спутнику — «принеси». Он подсуетился. Нагнувшись — чтоб не мешать мероприятию — пробрался к длинному столу. Сбоку, вдоль стены, строенные обычные — для последующего фуршета. Метнул взор, протянул быстро руку. В ладони оказались одна большая, с орешками. И пара мелких, с пралине. «Сойдёт. Главное, не мешкать!» — и поскакал аллюром к просившей. Она, не разбирая, почти на автомате. Развернула шуршащую — «хрену ли вам, а не политесы!» — обёртку от «с начинкой». И откусила прилично.
Ближние «партеры» обернулись, уж было решили зашикать. Рассмотрели — кто. И передумали. «Так вот!» — заедая карликовую большой. Той, что с фундуком. Подумала она. Он вернулся на прежнее место, почти в президиум. Кое покинул пятнадцать минут назад, переехав в обычные слои общества. Временно сидел на крайнем месте второго ряда, контролировал.
Она же, пока не приспичило «сладенького», оглядывала шабаш. Строила предположения — «а что мне вам, кооператив строить?!» Делала первичные выводы. Томилась ожиданием — вечер и без того затянулся. И «бла-бла-бла» совсем не впечатляли. Хотелось музык, «брюта» и танцев!
В её собственной сумке — где-то там, в общей куче на стульях. Забыла, отвлеклась, проворонила.. Были принесённые с собой конфетки «Ну-ка, отними!» Аллегорично и с намёком. А на самом деле, чтоб заглушать приступы тошноты и головокружения. В духоте и столпотворении. И когда она, округлив выразительно очи, кивнула в сторону вещевого развала. Он — почти — матернулся. Где сейчас в оном отыщешь нужное.
Однако, артиллерийская смекалка — военная кафедра, «замполит» группы, путиловские лагеря, младший лейтенант — подсказала. «Есть ближе! Беги бегом. Пока она в обморок не грохнулась!» Что он и претворил.
Сидел рядом с важными «членами». И нервничал. Наблюдал уже начавшийся — а кто ей запретит! — «фуршет». Злился: «Вот! Маленькая моя. И всё с тобой так! Допинг — и тот забыла...» И уже с влажной, спокойной нежностью: «Трескай. Я ещё наворую..»
Она вытерла пальцы, выуженным из кармана джинс, платочком. Скучающе повела взором…
Он, разминая нетерпеливо ладони, предрёк: «Сейчас пить захочет. После двух-то шоколадин. Надо закруглять трёп. И — к шампанскому! Пусть обопьётся!»
Иии. «Господа. А не пора ли нам освежить вечер. И глотки!..» И юркнул по лесенке. Чтобы первым подхватить её под руку..»