«.. кофта всегда чуть спущена с плеча, и её как-будто нет. Ты замечаешь полу, когда она мелькает при повороте. Тонкий шерстяной кардиган — цвет не важен, фасон тоже. Это — её привычка. Так носить вещь! Её стиль, если хотите.
Всё приходит с совершенством! Всё, это — незыблемо. Замечаемое перестаёт нравиться; нравится лёгкое, едва скрытое, незаметное. Как тот — хаки, до талии, без воротника и на мелких пуговках. Она носила его три дня, прежде, чем все осознали!
А голос! Что с голосом?! Она говорит, словно дышит пол-грудью — это очень много. Все дышат поверхностно, потому тембры смазаны, буквы пропадают, на интонации нет уже сил. И значит, всё безлико.. Не интересно слушать — следить за речью..
Она говорит.. Нет, такое не опишешь!. Если зовёт кого, из коридора: «Заходи! Я освободилась!» Это — одно. Если отчитывает — другое. Хвалит — третье. Если ласкает.. Этого не знает никто, кроме тех, кому адресовано. И не стоит сужать до алькова — её нежности хватает мелкой животинке, родным. И «близким». Очень близким!.
Вчера была в платье. Плечи голые, по фигуре, немного клешёный — клиньями — подол путается в ногах. Длинное. Плотный хлопок, ориентальный. Просится поясок — но, нет. Зашла в офис, расположилась в кресле. Подчинённые сразу подобрались, потом рассеялись. Сидит, кофеёк потягивает — дела нету, что одна; испарилось общество. Пальцами из пиалы тянет сладости. Нехотя, вяло глядит в окно. К вечеру покидала заведение уже в тренче. Платье болтается в личном шкафу на плечиках. Сама в джинсах узких светло-голубых, почти белёсых. Алые туфли на шпильке, топ серебристый. Шею обвязывает платок, тончайший. Где всё это было? У неё там что ли среднегодовой запас шмоток? И все — в стиль, в сезон, в размер? Хотя, размер неизменен — и то правда!
Гляжу в спину — словно и другая женщина идёт. Она и есть — другая!»