«Я не узнала его со спины. Сказать, что сгорбился, постарел. Не всё. Уж больше, вдруг захотел стать незаметным..
Так бывает, когда накрывает совесть. Когда жить и смотреть в глаза людям невыносимо. Из-за причин нескромных и неисправимых. И можно только суживать грудную клетку, опускать донизу плечи и волочить обречённо ноги. Что он и делал.
Мне захотелось подойти. Обнять и утешить. Но чем! Как..
Такое не утешается. Такое лечится долгими годами одиночества — и отшельничества, почти. Так и будет, и предназначено — ибо, всё в мире справедливо. Не знающие — не подозревающие! — об этом. Платят ценой дорогой и болькой. Саднит в мыслях, тянет в грудине, томит в душе. Плохим томит, тёмным.
Есть средство — найти инициаторов, соучастников, «клаку». И разделить вину и горе — адекватно и безжалостно. Но, если горе поделить ещё рука подымается. То вину — совсем никак. Совесть цепко держит причину и действия. Память не затуманивается. Ничем и никогда. Кругосветка откашливания совершённого длит