Захар сидел на завалинке, грел старые косточки. Его старенькая изба стояла одиноко на краю деревни, и сам он был такой же одинокий.
По старинке насыпал махорки в газетный обрывок, закрутил папироску. Он вообще тяжко привыкал ко всему новому.
Жизнь прошла. В ней было все: родители, братья, сестры. Раскулачивание, колхозы, война, шестеро детей и жена, умершая рано от рака желудка.
Жена, которую он никогда не любил, которую после раскулачивания ему привел отец в жены.
Он не хотел, чтобы Захар взял в жены простолюдинку Прасковью, поэтому заставил жениться на такой же раскулаченной Соне.
Прасковья из села куда-то делась, во время войны люди перемещались и терялись.
А с Соней они наплодили деток, но не дал ей Бог здоровья, Жена она была хорошая, добрая, спокойная, работящая.
Из детей самый непутевый оказался младший Валерий. То школьником сжег колхозный стог сена, за что пришлось штраф уплатить. То гусей у Матвеевны украл, еле удалось дело закрыть. В конце концов, вырос, за кражу сел в тюрьму.
Еще один сын, предпоследний, трагически погиб в армии. Один жил в Москве и даже должность занимал. Его близнец работал в городе хирургом. Один жил в соседнем селе, а дочка вышла замуж и уехала на Алтай.
Дети Захара не забывали, навещали, писали письма. Каждый предлагал отцу переехать к нему. Даже находили ему бабок в соседних деревнях, но те не хотели бросать свои дома, а Захар не хотел идти примаком.
Так и остался один. Из хозяйства десяток кур, да старый петух, кошка и собака. Пенсия небольшая, но сын из деревни снабжает всем необходимым.
Купили ему телевизор, но Захар в том телевизоре ничего не понимал. Засыпал сразу.
Однажды почувствовал себя плохо и попросил сына отвезти его в соседнее село в церковь. Сын отвез, усадил отца на лавке.
- Прасковья, иди сюда, здесь место есть, дед немного подвинется, - услышал он голос бабы над ухом.
Рядом, прямо перед носом, села грузная баба и закрыла собой весь алтарь и попа.
- Гражданочка, может, местами поменяемся? Ничего не видно мне.
- Ты что, сюда молиться пришел или смотреть? – возмутилась баба и немного сдвинулась к стенке.
Захар рассерчал, всю проповедь он посматривал на профиль соседки, его толстый нос и пухлые пальцы, которые она прикладывала ко лбу.
Что-то неуловимое было в этих чертах. Он вспомнил, что ее назвали Прасковьей, кровь прилила к голове.
В это время бабе стало плохо, она рылась в корзинке.
- Помоги, дед, - задыхаясь попросила она, - там баллончик такой должен быть.
Захар запустил костлявую руку в корзину и на дне нашел баллончик. Баба открыла рот, пшикнула в него пару раз и облокотила голову об стену.
- Прасковья, плохо тебе, может домой? – спросил кто-то сбоку.
- Нет, досижу, исповедаться хочу, вдруг помру.
- Прасковья?
Баба повернулась к Захару.
- Чего тебе?
- Что жизнь с людьми делает, в молодости такая красотка была.
- Ты видно тоже не высохшим сухарем был, - отозвалась баба. – Откуда знаешь меня?
- Любил когда-то, чуть не женился, и слава Богу, что пронесло…
- Захар!?- вдруг вырвалось у бабы.
- Узнала, значит точно ты, - улыбнулся он.
- Разве можно узнать, столько лет прошло. Догадалась.
Поговорить не удалось, после службы народ выстроился на исповедь, какая-то баба подхватила Прасковью и увела.
Дома Захар вспоминал молодость, свою любовь, клятвы и так стало тоскливо, что выть захотелось в пустом доме. Когда приехал сын, он попросил его найти Прасковью и отвезти к ней. Сын просьбу выполнил, баба разрешила приехать.
В один из дней возле избы остановилась телега. Прасковья махнула в окно, чтобы заходили. Сын уехал, а Захар остался. Проговорили они до позднего вечера.
Захар узнал, что детей у Прасковьи нет. Замуж выдали ее беременную от него. Муж как узнал, что порченная, да еще с приплодом, избил. Случился выкидыш.
Сгинул на войне, она и рада была, что такой изверг домой не вернулся. После войны вышла замуж. Муж был очень хороший, но из-за ранений умер рано, детей Бог не дал.
Вдобавок, женщина стала болеть, появилась астма и сейчас жить не дает. Только с баллончиком. Одной трудно, хорошо, соседи помогают.
- А переезжай ко мне, вдвоем веселее будет, - сказал вдруг Захар.
- Не смеши, зачем я тебе, обуза. Еле двигаюсь, отдышка, хозяйка с меня никакая.
- Так, а у меня руки на что? А вместе веселее…
Прасковья слышать ничего не хотела, Захар вернулся домой ни с чем. Но с тех пор только и думал о Прасковье. Ездил еще не раз, потом детей подключил, и они бабу уговорили таки.
Покидали немногие пожитки и перевезли к Захару, вместе с ней горшков двадцать с цветущей геранью. Прасковья очень любила цветы.
Дом сразу ожил, Захар сиял, хотя соседи крутили у виска и не понимали, зачем ему эта грузная бабище.
Была весна, Захар помог выйти Прасковье на улицу. Ей как-то сразу стало легче. Но к вечеру бабе стало хуже. Захар понять не мог, почему ей на улице хорошо, а в доме плохо.
И вдруг его осенило, что это цветы. Герань цвела пышным цветом, очень красиво. Все окна были заставлены горшками, даже на столе в зале стояли и в спальне.
Захар вынес цветы на улицу в сад, несмотря на возмущение Прасковьи. Помыл окна. Сын с невесткой приехали, навели порядок в доме, и Прасковье стало легче.
Впервые она спала без этих ужасных звуков отдышки. Сама потом поняла, что аллергия была на герань, которая усиливала астму.
Прожили они вместе семь лет, Захар умер первым, Прасковью забрал в деревню сын Захара, где она благополучно прожила еще девять лет и умерла далеко за девяносто.
Захар младший брат моей бабушки. Прасковью я видела за год до смерти. Огромная, высокого роста, женщина, едва говорила из-за отдышки, однако Бог дал долгую жизнь и спокойную старость.
Спасибо вам за лайки и подписку. Здоровья огромного и добра.