Петр Герасимов поднялся по лестнице в кабинет Андрея Снегирева. Он поставил свой портфель на пол и постучал в дверь. Ответа не было. Но Петр, стоя в коридоре, чувствовал, что в комнате кто-то есть. Он чувствовал это через дверь.
— Андрей, — сказал он, прислушиваясь.
Ответа не было.
"А все-таки он здесь", — подумал Герасимов.
— Андрей, — повторил он и громче постучал в дверь.
— Кто там? — раздался голос из конторы.
— Это я, Герасимов, — сказал Петр.
— А что нужно? — спросил голос.
— Мне нужна работа, — сказал Петр.
В двери что-то несколько раз щелкнуло, и она распахнулась. Петр вошел, захватив свой портфель.
За столом в глубине комнаты сидел маленький человечек. Над его головой висела почечная грамота за работу над фильмом, напечатанная на дешевом шаблоне; стены были увешаны фотографиями с известными людьми в рамках и обложками особо нашумевших романов.
Маленький человечек сидел и смотрел на Петра.
— Я думал, ты завязал, — сказал он.
Петр быстро постучал костяшками пальцев по столу. Маленький человечек сидел и смотрел на него через стол.
— Сколько у тебя романов за этот год? — спросил Андрей.
— Один, — ответил Петр.
— Только тот один? — спросил маленький человечек.
— Только.
— Я читал об этом в интернете, — сказал Снегирев. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на Герасимова.
Петр поглядел на почетную грамоту. Он не раз видел ее и раньше. Он питал к ней что-то похожее на родственные чувства. Лет девять назад этот провалившийся фильм убил его брата, того, что подавал надежды. Петр хорошо запомнил этот день. На деревянной раме, в которую была вставлена грамота, поблескивала медный медальон с надписью. Петр не мог прочесть ее, но он предполагал, что это в память о его брате. Что ж, он был славный мальчик.
На медальоне было написано: "Последняя фантастическая повесть «Конец» Ивана Герамисмова, легшая в основу фильма, набрала семь почетных наград и премий, 27 апреля 2022 год»
Снегирев заметил, что Герасимов смотрит на бычью голову.
— На воскресенье главред прислал мне такую партию, что без скандала не обойдется, — сказал он. — Они все шаблонны и легковесны. Что говорят о них в сети?
— Не знаю, — ответил Петр. — Я только закончил рукопись.
— Да, — сказал Андрей. — У тебя и портфель с бумажной версией с собой. — Откинувшись на спинку стула, он смотрел на Герасимова через большой стол
— Садись, — сказал он. — Сними шляпу.
Петр сел, без шляпы лицо его стало совсем другим. Легкая седина на висках, тщательно зачёсанная назад, чтобы она не была видна под полами шляпы, теперь обрамляла бледное овальное лицо.
— Ты плохо выглядишь, — сказал Андрей.
— Я только что из больницы, — сказал Петр.
— Я слышал, будто тебе туннельный синдром в конец убил руку.
— Нет, — сказал Петр. — Обошлось.
Снегирев наклонился вперед и пододвинул Герасимову стоявший на столе деревянный ящичек с сигаретами.
— Бери, — сказал он.
— Спасибо.
Петр закурил
— А ты? — сказал он, протягивая Андрею зажженную спичку.
— Нет, — Андрей помахал рукой. — Не курю.
Снегирев молча смотрел, как Герасимов курит.
— Почему ты не подыщешь себе какую-нибудь работу? — спросил Андрей.
— Я не хочу какую-нибудь, — сказал Петр. — Я твердый фантаст.
— Нет больше твердой научной фантастики, — сказал Андрей.
— Я твердый фантаст, — сказал Петр.
— Да, сидя у меня в кабинете.
Петр засмеялся.
Андрей молча смотрел на Петра.
— Я могу выпустить тебя в цикле, если хочешь, — предложил Андрей.
— Когда? — спросил Петр.
— Через два месяца.
— Не люблю писать в межавторские циклы, — сказал Петр. Именно так все они погибают. Именно так погиб Дима. Он постучал костяшками пальцев по столу.
— Больше у меня ничего нет, — сказал Андрей.
— Почему бы тебе не выпустить уже готовый роман сольно на будущей неделе? — спросил Мануэль.
— Сбора не сделаешь, — ответил Андрей. — Публика требует только ЛитРПГ, Боярку и Ромфант. Эти хорошо работают.
— Читатель придет на мое имя, — с надеждой сказал Петр.
— Нет, не придет. Тебя уже давно забыли.
— Я могу хорошо писать, — сказал Петр.
— Предлагаю тебе выйти через месяц после Луки, — повторил Андрей. — Будешь работать с Алексом и можешь издать хорошую книгу.
— Чьи корректоры? — спросил Петр.
— Не знаю. Что найдутся в отделе. Из тех, которые работают над остальными книгами цикла.
— Не люблю писать в межавторские, — сказал Петр.
— Как хочешь, — сказал Андрей.
Он вновь уставился в монитор компьютера. Разговор больше не интересовал его. Сочувствие, которое на минуту вызвал в нем Петр, напомнив о старых временах, уже исчезло. Он охотно заменит им Чернянина, потому что это обойдется дешево. Но и других можно иметь по дешевке. Все же он хотел бы помочь Петру. Ну что ж, завтра он может выступить. Теперь его дело решать.
— А какой будет тираж? — спросил Петр. Он все еще тешил себя мыслью, что откажется. Но он знал, что не может отказаться.
— Две с половиной тысячи, — ответил Андрей. Он хотел дать пять, но, когда он разжал губы, они сказали две с половиной.
— Луку ты издаешь по десять, — сказал Петр.
— Но ты не Лука, — ответил Андрей.
— Я знаю, — сказал Петр.
— Он делает сборы, Петь, — объяснил Андрей.
— Конечно, — сказал Петр. Он встал. — Пусти в печать три тысячи, Андрей.
— Хорошо, — согласился Петр. Он достал из ящика стола листок бумаги.
— А можно мне аванс получить сейчас? — спросил Петр.
— Пожалуйста, — сказал Андрей. Он вынул достал из телефон и отправил пару сообщений. Звякнул телефон Петра.
Петр взглянул на сообщение в телефоне и спрятал тот в карман.
— А верстальщики? — спросил он.
— Будут ребята, которые всегда работают у меня над циклами. Они — ничего.
— А художник?
— Художники неважные, — признался Андрей.
— Мне нужен хоть один хороший оформитель, — сказал Петр.
— Найми его, — сказал Андрей. — Ступай и найми.
— Только не за мой же гонорар, — возразил Петр. — Не могу же я оплачивать художника из своего же гонорара за книгу.
Снегирев ничего не ответил, только посмотрел через стол на Герасимова.
— Ты сам знаешь, что мне нужен хоть один хороший оформитель, — сказал Петр.
Снегирев, не отвечая, смотрел на Герасимова, словно откуда-то очень издалека.
— Так не годится, — сказал Петр.
Снегирев все еще разглядывал его, откинувшись на спинку стула, разглядывал откуда-то издалека.
— У нас есть щтатные художники, — сказал он.
— Знаю, — сказал Петр, — знаю я твоих художников.
Снегирев не улыбнулся. Герасимов понял, что дело кончено.
— Я хочу только равных шансов, — негромко сказал Петр. — Когда книга окажется на прилавках, нужно, чтобы читатель обратил на нее внимание и захотел прочесть. Для этого довольно одного хорошего художника. — Он обращался к человеку, который уже не слушал его.
— Если тебе нужно что-нибудь сверх положенного, — сказал Андрей, — доставай сам. Будет работать наш отдел художественного оформления. Приводи своих художников, сколько хочешь. Выход книги планируется через два месяца.
— Хорошо, — сказал Петр. — Если это твое последнее слово.
— Да, — сказал Андрей.
— Я отправлю рукопись через три недели, — сказал Петр.
— Я прочту, — сказал Андрей.
Герасимов поднял свой портфель с бумажной рукописью и вышел.
— Захлопни дверь! — крикнул Андрей.
Герасимов оглянулся. Снегирев сидел, наклонившись над клавиатурой, и что-то печатал. Им обоим эта ситуация напоминала что-то давно прочитанное и так же давно благополучно забытое.
Герасимов плотно притворил дверь, и замок щелкнул.
(Все персонажи вымышлены, любые совпадения случайны, кроме одного, самого главного, давно прочитанного и так же давно благополучно забытого)
30 января 2020 года.
#рассказ