Начало
На следующее утро я проснулась от того, что кто-то очень нагло и совершенно безжалостно засовывал мне за шиворот что-то холодное.
Не просто холодное.
Ледяное.
Я взвыла, подскочила на своем каменно-убогом островном “ложе” и, не открывая глаз, вслепую махнула рукой в сторону предполагаемого врага.
Враг увернулся.
Очень ловко.
И довольно хмыкнул.
— Доброе утро, — сказал Джей голосом человека, которому сейчас слишком хорошо живется.
Я резко распахнула глаза.
Этот паразит стоял прямо передо мной, абсолютно бодрый, подозрительно довольный и, если судить по мокрым пальцам, только что лично обеспечивший мне внеплановое пробуждение.
— Ты... — прошипела я, сжимая зубы так, что аж скулы свело. — Ты вообще жить хочешь?
— С тобой? — хмыкнул он. — Сложный вопрос.
Я нащупала за спиной мокрую гадость, извлекла ее наружу и уставилась на собственную ладонь.
Комочек снега.
Я медленно перевела взгляд на него.
Потом на солнце.
Потом на море.
Потом снова на него.
— Ты где, мать твою, снег взял?
— Секрет.
— Я тебя убью.
— Позже. А пока собирайся.
— Куда?
Он кивнул куда-то мне за спину.
Я обернулась.
И увидела птицу.
Ту самую. Огромную. Серо-хохлатую. Оскорбленно-прекрасную. Она стояла на скале, перебирая когтистыми лапами, и смотрела на меня с таким выражением, будто заранее не одобряла все мои будущие решения.
— О нет, — сказала я.
— О да, — с удовольствием отозвался Джей.
— Я еще от вчерашнего не отошла.
— Отлично. Будешь живая и нервная. Это полезно.
— Это ты сейчас как учитель сказал или как садист?
— Как реалист.
Ненавижу, когда он так отвечает. Потому что звучит как очередная гадость, а через три секунды понимаешь, что он, к сожалению, прав.
Вета уже сидела на камне чуть поодаль и сосредоточенно ковыряла палкой песок. За последние сутки она будто притихла сильнее, чем раньше. Даже когда не помнишь, кого потерял, тело, кажется, все равно что-то знает. Не умом. Кожей. Воздухом вокруг. Тишиной, которой стало больше, чем было.
Я поднялась, отряхнула штаны и подошла к ней.
— Ты как?
Она подняла голову. Огромные серо-голубые глаза смотрели слишком серьезно для ребенка.
— Хорошо, — соврала она.
Вот ведь.
Еще одна.
— Угу, — сказала я. — Я тоже.
Она чуть улыбнулась. Совсем краешком рта.
Ну вот и поговорили.
Собирались мы недолго. Да и собираться, если честно, было особо некуда. В Игре вообще многие вещи быстро теряют нормальный человеческий смысл. Ты можешь идти в неизвестность, но если умеешь хоть немного взаимодействовать со средой, то с большей вероятностью не умрешь от голода, холода и прочей бытовухи. От кого-нибудь с очень плохим характером — да. От очередной ловушки — легко. А вот от “не взял запасные носки” обычно нет.
Хотя, пожалуй, в реальности меня бы это очень оскорбило.
Мы залезли на птицу. Вета — первая и с заметно большим энтузиазмом, чем я. Дети вообще странные существа. Вчера — гонки, смерть, кровь, ужас. Сегодня — о, большая птичка, как интересно. Иногда я им завидую. Немного. Очень немного. Потому что быть ребенком в Игре — это все равно что быть фарфоровой чашкой в тире.
— Держись крепче, — сказал Джей, когда я устроилась позади него.
— Не учи ученого.
— Ты не ученый.
— Очень обидно.
Птица резко расправила крылья, и земля провалилась вниз.
Я вцепилась в перья.
Не потому что боялась высоты. Ну ладно, боялась. Но не настолько. Просто когда под тобой не дерево, не крыша и не твоя собственная сила, а чья-то очень живая и очень большая спина, хочется иметь хоть какую-то иллюзию контроля. Пусть даже через сжатые пальцы и предельно серьезное лицо.
Поначалу лететь было почти приятно. Ветер в лицо, солнце, море под нами, даль впереди. Даже остров довольно быстро превратился в маленький темный камень посреди воды. Но потом начало холодать.
Сначала чуть-чуть.
Потом неприятно.
Потом серьезно.
А потом я поняла, что у меня зубы стучат.
— Ты издеваешься? — спросила я, стараясь говорить так, чтобы не кусать себе язык. — Мы куда летим? На край мира?
— Почти, — ответил он.
— Очень смешно.
— Не спорю.
Я закатила глаза, но тут же пожалела — ветер сразу полез под ресницы, и пришлось моргать, как сове с похмелья. Вета, конечно, устроилась лучше всех. Эта мелкая зараза зарылась в перья так, будто всю жизнь провела на летающих курицах размером с дом, и, кажется, даже ловила ртом снежинки.
Снежинки.
Я медленно вытянула руку вперед. На ладонь действительно упало что-то холодное, белое и круглое.
Я посмотрела на него.
Потом на небо.
Потом опять на него.
— Ты серьезно?
— О чем?
— Ты тащишь нас в снег.
— Да.
— Я тебя ненавижу.
— Это я уже слышал.
Внизу море постепенно сменилось льдом.
Не сразу. Сначала просто появились темные полосы среди воды, потом белые разводы, потом целые поля, будто океан местами решил притвориться сушей. А потом впереди выросли горы. Ледяные. Острые. И над ними — серое, почти белое небо. Красиво до безобразия. И совершенно не по моей душевной организации.
Птица пошла ниже.
Ветер стал совсем злым.
Я уткнулась лбом в спину Джея и мрачно подумала, что если выживу, то обязательно отомщу. Очень. Творчески. Например, заставлю его сидеть со мной на пляже в июльскую жару в шерстяном пальто. Или буду будить снегом каждое утро ближайшую неделю.
— Не бурчи, — донеслось до меня сквозь ветер.
— Я не бурчу, я проклинаю.
— Это чувствуется.
Птица ударила лапами в снег.
Меня тряхнуло.
Я сползла вниз, кое-как сохранив остатки достоинства, и тут же по щиколотку провалилась в белое.
— А-а-а! — очень достойно завизжала я. — Холодно!
Вета, естественно, уже скакала рядом, как маленький рыжий бес.
— Смотри, сколько снега! — восторженно закричала она и швырнула в Джея снежком.
Попала.
Я даже не успела порадоваться.
Потому что в следующую секунду он... изменился.
Нет, я уже знала, что у него есть Способность метаморфозы. Уже видела его в звериных формах. Уже сталкивалась с этим раньше. Но каждый раз это все равно выглядело так, будто реальность берет и слегка сходит с ума прямо у тебя на глазах.
Вместо человека рядом стоял волк.
Огромный.
Серый.
Слишком большой для обычного волка, даже по меркам Игры. Скорее волк, которого кто-то однажды очень сильно обидел, а потом еще и увеличил раза в три. Густой мех, умные зеленые глаза и выражение лица, которое даже в звериной форме умудрялось быть до невозможности наглым.
— Вот же... — выдохнула я.
Волк фыркнул. Очень самодовольно.
Вета уже визжала от восторга и пыталась залезть ему на спину.
— Эй! — возмутилась я. — Это вообще нечестно! Ты теплый!
Волк повернул ко мне голову.
И, клянусь, в его взгляде читалось: ну наконец-то дошло.
— Да ты издеваешься! — продолжила я, но уже не так зло. Потому что когда перед тобой стоит огромный, теплый, пушистый волк с глазами твоего самого раздражающего знакомого, очень трудно сохранять трагический настрой.
Он подошел ближе и ткнулся боком мне в колени.
Я замерла.
Потом медленно, очень медленно протянула руку и коснулась меха.
Теплый.
Мягкий.
Плотный.
И живой такой, что у меня аж в груди что-то глупо дрогнуло.
— Ух ты, — выдохнула я. — Ты... правда теплый.
Волк тяжело вздохнул, как будто я только что сообщила ему очередную гениальную мысль.
— Не смей ржать, — предупредила я, хотя он и в человеческом виде еще ничего не сказал.
Я забралась ему на спину почти сразу. К черту гордость, очень холодно. И вообще, если тебе жизнь предлагает большой теплый волчий транспорт, глупо отказываться.
— Вот так, — сказала я, устраиваясь поудобнее и обнимая его за шею. — Вот теперь можно жить.
Он двинулся вперед.
И только тогда я наконец подняла голову.
Перед нами, скрытый среди снежных скал, стоял дворец.
Ледяной.
Не в смысле “сделанный под лед”. А именно ледяной. Прозрачный, белый, голубой, местами серебристый. Башни, арки, лестницы, узкие шпили, резные колонны — все изо льда. Но не мертвого и мутного, а такого, который светится изнутри. Как будто его строили не руками, а морозом, если бы мороз был художником.
— Ничего себе, — прошептала я.
Волк тихо рыкнул.
То ли соглашаясь, то ли предупреждая, чтобы я не растаяла от восторга прямо на месте.
Мы подошли ближе. Снег под лапами и сапогами вдруг стал мягче, теплее. Странно. Но приятно. И я уже собиралась спросить, как это вообще работает, когда громадные ледяные створки бесшумно раскрылись.
На пороге никого не было.
Но ощущение чужого взгляда появилось сразу.
Не враждебного. Просто осторожного.
Я слезла со спины Джея. Он тут же вернул себе человеческий облик, стряхнув с волос снег.
И вот тут из-за одной из колонн выглянула девушка.
Я заметила ее не сразу. Сначала увидела только движение — тонкое, белесое, как если бы тень решила стать человеком. А потом уже ее саму.
Светло-каштановые волосы в длинной косе. Очень спокойное лицо. Большие зелено-карие глаза, в которых сейчас было одновременно любопытство и настороженность. И какое-то... снежное в ней было что-то. Не холодное. Тихое. Как когда идет первый снег и весь мир вдруг делается мягче.
Она увидела Джея.
И улыбнулась.
Так спокойно и тепло, что мне почему-то стало чуть легче дышать.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — ответил он. И голос у него стал чуть другим. Мягче. — Ты чего прячешься?
— Я не знала, что ты не один.
— Это друзья. — Он кивнул в нашу сторону. — Лиз и Вета.
Девушка посмотрела на нас внимательнее и чуть смущенно кивнула.
— Аина, — представилась она.
Имя ей подходило. Очень. Легкое, холодное и красивое, как тонкая ледяная нитка на солнце.
— Приятно познакомиться, — сказала я. — И если что, твой дом — это что-то совершенно нечестное. В смысле красоты.
Она засмущалась еще сильнее.
— Спасибо.
И тут же отвела взгляд.
Милая.
Очень.
И почему-то именно это насторожило меня больше всего. Не в плохом смысле. Просто в Игре сильные люди редко бывали мягкими с первого взгляда. А в Аине сила чувствовалась сразу. Тихая. Сдержанная. Но такая, о которую можно очень больно порезаться, если сунуться не туда.
— У нас просьба, — сказал Джей.
Ну конечно. Никаких тебе чая, отдыха, “как дела”. Сразу к делу. Я чуть не закатила глаза, но сдержалась. Не при первом же знакомстве же позориться.
Аина сразу посерьезнела.
— Я слышала, — сказала она. — Ветер приносил запах гари и крови. Дмитрий начал войну?
— Да, — коротко ответил он.
Она опустила взгляд на снег.
Потом снова подняла.
— И ты пришел звать меня с собой.
Не вопрос.
Утверждение.
Он ничего не ответил. Просто смотрел на нее прямо.
У них, кажется, вообще был отдельный вид молчания. Такой, где в двух секундах паузы происходит больше, чем в половине разговоров между нормальными людьми.
А потом она выдохнула:
— Хорошо.
Я моргнула.
Вот так?
Просто?
— Подожди, — не выдержала я. — Ты даже не спросишь, куда, зачем, насколько это безумие и все ли мы тут окончательно свихнулись?
Аина повернулась ко мне.
И улыбнулась чуть заметно.
— Я уже вижу, что это безумие, — сказала она. — Но если Джей пришел сам и просит, значит, дело действительно серьезное.
Странно.
И... доверчиво.
— Ты не боишься? — спросила я.
Она на секунду задумалась.
— Боюсь, — честно ответила она. — Но это не повод не идти.
Ну вот.
Еще одна ненормальная.
Славно.
— Аина мастер льда, — сказал Джей, словно представляя экспонат на выставке, хотя экспонат, подозреваю, при желании мог разнести половину мира. — Не воды. Именно льда.
— Это как? — спросила я.
— Пойдем, покажу, — тихо сказала она.
Мы вошли во дворец.
Внутри было еще красивее. Я даже не думала, что это возможно. Свет проходил сквозь стены, колонны, лестницы, разбиваясь на мягкие голубые блики. И при этом холодно не было. Вообще. Будто сам лед здесь подчинялся не погоде, а хозяйке.
Аина вывела нас в огромный зал. Пустой почти. Только снег на полу. Сияющий. Чистый.
Она остановилась в центре. Закрыла глаза.
И подняла руку.
Лед вырос мгновенно.
Не из воды. Не из воздуха даже. Как будто пространство просто решило, что здесь и сейчас должен стоять волк. А потом волк возник. Ледяной. Огромный. С оскаленной пастью и такой проработкой, что я даже на шаг назад отступила. За ним — птица. Потом дерево. Потом мост. Потом целая стена цветов, тончайших, прозрачных, невозможных.
Я замерла.
Вот это была уже не просто сила.
Это было искусство.
Опасное, холодное, прекрасное до тошноты искусство.
— Твою ж... — выдохнула я.
— Не ругайся в зале, — автоматически одернул меня Джей.
— Да помолчи ты!
Вета стояла, распахнув рот. Даже она забыла на секунду про свою недетскую тишину.
Аина опустила руку. Ледяные фигуры остались.
— Они не тают, — сказала она спокойно.
— В смысле? — не поняла я.
— Совсем, — добавил вместо нее Джей. — Это и плюс, и проблема.
Я подошла ближе к ледяному волку. Коснулась лапы.
Холодно.
По-настоящему холодно.
Но не смертельно. И гладко, как стекло.
— То есть ты можешь сделать все это... и оно останется? — спросила я.
— Да, — кивнула Аина. — Если не разрушить физически.
Я медленно повернулась к ней.
— И ты живешь... среди всего, что когда-либо создала?
Она чуть виновато улыбнулась.
— Да.
Я оглянулась на дворец.
Потом на колонны.
На лестницы.
На узоры.
На волка.
На цветы.
— Слушай, — сказала я очень серьезно, — ты или гений, или катастрофа.
Джей закашлялся, явно маскируя смех.
Аина, к моему удивлению, тихо рассмеялась.
— Наверное, и то, и другое.
— Вот! — тут же ткнула я пальцем в ее сторону. — Вот! Я знала! Нормальные люди так не могут!
— Это Игра, — напомнил Джей.
— И что? Я тоже в Игре, но я не строю себе дворцы из вечного льда!
— Пока.
— Ой, заткнись.
Он усмехнулся.
А я вдруг поняла, что мне здесь нравится.
Не просто красиво — нравится.
И Аина нравится. Эта ее тишина. Эта сила без лишней показухи. Эта мягкость, под которой явно лежит что-то очень крепкое. С такими людьми хорошо или дружить, или вообще не связываться.
Мы задержались у нее ненадолго. Не потому что хотелось. Наоборот — мне бы очень хотелось остаться хотя бы на день. Просто посидеть, походить по ледяному дворцу, перестать на секунду чувствовать, что мир решил обрушиться лично на меня. Но война, как назло, редко спрашивает, удобно ли тебе.
— Нам нужен корабль, — сказал Джей, когда мы уже вышли обратно к морю.
Я покосилась на него.
— И когда ты собирался сообщить, что мы еще и в море полезем?
— Только что сообщил.
— Ненавижу.
— Очень ценно.
Аина подошла к берегу, присела и коснулась ладонью воды.
И прямо у нас на глазах из моря начал подниматься корабль.
Я не шучу.
Настоящий чертов корабль.
С мачтами. С бортами. С носом, разрезающим волны. Только весь изо льда. Полупрозрачный, серебристо-голубой, сияющий в лучах заходящего солнца так, что мне снова захотелось сесть прямо в снег и просто смотреть.
— Да вы издеваетесь, — пробормотала я. — Это уже перебор.
— Это удобно, — возразил Джей.
— Это роскошно!
— Одно другому не мешает, — тихо сказала Аина.
И снова оказалась права.
Я смотрела на корабль и вдруг почувствовала знакомое покалывание в пальцах.
Иллюзия.
Не та, бытовая, которой я красила волосы и одежду. Другая. Глубже. Сильнее. Как будто мне не хотелось просто “замаскировать”, а доделать. Довести эту невозможную красоту до конца, сделать ее не ледяной сказкой, а почти настоящим кораблем.
— Подожди, — сказала я и, сама не успев понять, что делаю, закрыла глаза.
Представить дерево.
Скрип мачт.
Запах соли, смолы, нагретых досок.
Темные борта. Потертые канаты. Тени в щелях. Настоящий парусник, а не ледяное видение.
Сила потекла мягко. Без боли. Без надрыва. Будто давно ждала этого момента.
Когда я открыла глаза, ледяной корабль остался кораблем.
Но теперь он выглядел настоящим.
Не ледяным.
Деревянным.
Живым.
Настолько убедительным, что я сама на секунду усомнилась, не привиделось ли мне все предыдущее.
В тишине было слышно только море.
Я медленно повернулась к остальным.
Аина смотрела на корабль огромными глазами.
Вета — с восторгом.
А Джей... Джей смотрел на меня так, что мне сразу стало не по себе.
Очень внимательно.
Очень спокойно.
Слишком спокойно.
— Что? — спросила я.
Он моргнул. И привычная легкая ехидца вернулась в лицо, будто он специально захлопнул передо мной какую-то внутреннюю дверь.
— Ничего, — сказал он. — Просто ты опять умеешь больше, чем считаешь.
— Ой, вот только не начинай загадками.
— Поздно.
Я хотела огрызнуться.
Честно.
Но вместо этого снова посмотрела на корабль, на закат, на ледяной берег, на людей рядом со мной — точнее, Игроков и Проекцию, но какая теперь разница? — и вдруг впервые за очень долгое время почувствовала не просто упрямство.
А что-то похожее на надежду.
Очень хрупкую.
Очень глупую.
Совсем подростковую.
Но живую.
— Ну что, — сказала я, ступая на трап первой. — Поплыли собирать безумцев.
Продолжение следует...
