В параллельной реальности люди привыкли к сказке. Чудо стало банальным, обыденным, просто скучным: то волшебное яблоко падает у терраски, то драконы летают над крышей, гоняя тучи, то русалки красиво поют на краю бассейна. Ну они же русалки — чего бы тогда не петь им. И когда убежало чудовище Франкенштейна, то никто обстоятельства данного не заметил.
Поначалу чудовище с детским смешным восторгом залипало на своды мостов и на стены ратуш. Золотистое солнце вставало к нему с востока. Беспокойные звёзды моргали ему, как брату.
В центре города, где в Рождество красовалась горка, умудрилось чудовище выпить с пиратом рому.
А потом оно плакало, долго, протяжно, горько, потому что случайно забыло дорогу к дому.
Застучало под ребрами старое сердце-молот (его раньше носил бакалейщик лет сорок с лишним).
В параллельной реальности Виктор, кудряв и молод, нарезает по кухне круги, задевает книжки. Книжки падают на пол, у книг шелестят страницы. Из окна неприветливо тянет с воды прохладой.
Виктор просто не знает, что делать, кому молиться, раз другого чудовища больше ему не надо. Он стежок за стежком пришивал ему ноги-руки. Караулил, дежурил, как бабушка, нянька, бонна. Он подскакивал ночью тревожно при каждом стуке: вдруг чудовищу плохо, вдруг швы разошлись, вдруг больно.
Принимает решение Виктор, вздыхает тяжко и садится за стол, карандашиком пишет острым:
может, где-то заметили. Он пропадёт, бедняжка. Гарантирую деньги. Ребята, верните монстра.
Прилагаю навскидку портрет: левый глаз зелёный, правый глаз голубой, как июньского неба тайна.
Рисовать обожает корветы и галеоны. Вероятно, сработала косточка капитана.
В параллельной реальности сказки плывут по рекам. Выбор очень широкий — Эдем, Авалон, Тортуга.
И чудовище, правда, не может без человека, и его человечий создатель до слез напуган.
Они встретятся в среду, в ближайшую прямо среду.
У аптеки. Чудовище вспомнит родимый адрес. Франкенштейну захочется соус купить к обеду. И — застынут, и слов не найдут, и замрут в стоп-кадре,
Но обнимутся после, пошутят — дрожат колени.
Только в нашей вселенной, где камни молчат и звери, посчитают, что Виктор — свихнувшийся злобный гений. Даже снимут про это картину. И все поверят.