В храм привезли святыню. Людей - не протолкнуться. Оглядываюсь, чтобы свободного батюшку найти. И вижу эти глаза. Открытые, светлые, чистые. В них все читается. И сострадание, и любовь, и боль, и детская какая-то незащищенность. Встала в очередь к нему (на исповедь). И поняла – ему можно довериться. (В то время мы с мужем искали духовника…) Наша первая встреча состоялась на кладбище. На лавочке у могилы, что у дороги, рядом с которой и стоял дом батюшки. Стремновато. Кладбищ я боялась. Но страх растаял, как только начался разговор. Точнее, говорила я. Он о чем-то спросил. Я отвечала. Сбивчиво, но искренне. Хотела коротко. А получилось - на несколько часов. очень хотелось рассказать все-все-все. А все-все-все – это что? Это жизнь. Жизнь, преисполненная того, что называется грехом. Слова лились потоком. Плакал и отец Димитрий. Искренне, по-детски, беззвучно. Утирая слезы, приговаривал: «Спаси, Господи, и помилуй…» Мне становилось легче и легче. Мы вернулись в дом. У печи хлопотала матушк