"Подлинное итальянское название фильма Г. Якопетти совершенно точно соответствует его содержанию. Секрет жанра этой картины раскрывается в финальной надписи, где авторы «Грязного мира» благодарят скандинавскую авиакомпанию SAS, субсидировавшую съемки. Фильм снимался на пяти континентах, в столицах, на архипелагах и одиноких островах — без авиалиний не обойдешься. Надо думать, что и компания SAS но была вполне бескорыстна.
«Грязный мир» — фильм-ревю. Ревю, между тем, в особом духе.
По-разному можно зазывать туристов (пассажиров) в путешествия (рейсы). Плакаты и проспекты с достопримечательностями — увы! — приелись. Были, были и были античные руины, египетские пирамиды, буддийские храмы, венецианские гондолы. Поднадоели уже и «ночные ревю» вроде фильма «Мир ночью», где обозреваются кабаре и стриптизы Парижа, Токио, Мельбурна — подумаешь, вправду, диковинка: раздевалась-раздевалась пышнотелая красавица и в последнюю минуту оказалась мужчиной!
Нет, мы соберем со всех материков мерзости похлеще, не побрезгуем ничем, увидим их даже там, где их и вовсе нет. Составим из них свой проспект и каталог — пусть ошарашивает, вызывает колики, возбуждает!
...
Реклама, конечно, есть реклама, и разговор о фильме «Грязный мир» можно было бы закончить подсчетом прибылей пли убытков SAS, которая привлекает пассажиров также и гарантией безаварийных перелетов.
Можно было бы, если бы фильм Якопетти не выдавал себя за произведение проблемное, если бы он по предлагал нам обобщения и заключения по поводу современной цивилизации, не преподносил глубокомысленных идей о человечестве вообще. Непомерны претензии этого ревю...
Первая претензия — на документальность, объективность и беспристрастность. «В фильме все истинно. Задача хроникера—фиксировать жизнь как она есть, не скрывая правды. И если некоторые эпизоды могут показаться жестокими, то только потому, что жестока сама жизнь» — таким скромно-многозначительным и грозно-предупреждающим авторским посылом начинается картина.
Якопетти адресует зрителя к материалу. Материал, дескать, сам скажет за себя, материал хроникальный, отснятый армией операторов во всех частях света,—я же лишь вытащу на экран то, что боятся показывать из ханжества и трусости, я буду невиданно смелым, я ведь документалист. ...
Все, как известно, зависит от взгляда и намерений наблюдателя, от аспекта, в котором рассматривается материал жизни.
Аспекты бывают разные. Существует анализ социальный, бытовой, психологический, исторический и так далее. Якопетти для своих далеко идущих заключений о современном мире избирает аспект биологический. Это проще простого. ...
Именно так поступает с нашим горемычным родом человеческим Якопетти — и в каждом кадре, и во всей картине.
Камера мечется по земному шару. Режиссер фиксирует явления действительно уродливые ... признаки варварства... Их он перемешивает с фактами совершенно нормальными, с вещами, ничего дурного в себе не несущими, но соответственно препарированными. ...
Среди эпизодов, вываленных на экран без всякого разбора, есть и очень интересные, отлично снятые и, главное, способные послужить предметом серьезных раздумий о вопиющих противоречиях, зле, социальном неравенство современного капиталистического мира. ...
Атолл Бикини после испытаний американской атомной бомбы. Радиоактивные излучения подействовали на фауну. На берегу — целые поля мертвых яиц чаек, лишь из некоторых вылупились хилые нежизнеспособные птенцы. Черепаха утратила свой вековой инстинкт. Снеся яйца, она направляется не в сторону моря, как раньше, а на сушу, где ее ждет неминуемая смерть. Таков самый ранний и трагически-тревожный прообраз атомной катастрофы, которую необходимо предотвратить всеми силами. ...
Но, главное, этот материал никак не осмыслен, он помещен в контекст с другими эпизодами таким способом, что становится просто-напросто еще одним аттракционом цветного гиньоля, развернутого перед нами. ...
Никакого намека на объяснение фактов, никакой, хотя бы самой поверхностной попытки анализа такого, скажем, явления, как маниакальный культ кинозвезд на Западе, нет и в помине.
Однако в нагромождении самых разнородных сцен, подчиненных задаче, чтобы зрителю было попротивнее, в крайне примитивном ассоциативном монтаже эпизодов все же проступает некая объединяющая идея.
...В этой смеси базарного экзистенциализма и фрейдизма на распродаже идея Якопетти встает во весь рост. Оказывается, зло современного мира не в жестоких социальных контрастах, не в вопиющем имущественном, духовном, культурном неравенстве. Оказывается, лучшие умы человечества напрасно бьются над загадкой, как же случилось так, что величайшее открытие человеческого гения — расщепление атомного ядра — грозит человечеству самоистреблением. Оказывается, вчера, отсталые, веками томившиеся народы, сегодня совершенно напрасно строят новую жизнь. И чудовищный разрыв между ростом техники, науки и несовершенством многих социальных учреждений — тоже пустяки. Все дело, видите ли, в том, что люди — нецивилизованные и цивилизованные — одинаково едят мясо (а гурманы еще н трепангов), уродливы, подвержены болезням, смерти и при этом продолжают свой род. К такому заключению... приходит Якопетти. ...
Не обманывайтесь: к критике современного капитализма этот фильм отношения не имеет. Чтобы обличать язвы мира, бороться с его горем и злом, необходимы еще ум и сердце». (Зоркая Н. «Грязный мир» // Искусство кино. 1963. № 9. С. 127-129).