... Хичкок — последовательный, убежденный сторонник развлекательного кино. Если бы ему вдруг захотелось пооткровенничать, он, вероятно, сказал бы что-либо в таком роде: «Нечего валять дурака. В кино ходят развлекаться. Вот я вас и развлекаю. Плохо развлекаю? Неинтересно вам? Или в моих фильмах нет умения, выдумки?».
Будем и мы откровенны в этом воображаемом диалоге. Есть у Хичкока умение и выдумка. Но есть и еще одно свойство. Ловкость. Она тоже незаурядная. Впрочем, Хичкок далеко не всегда прибегает к этому инструменту. Большинство его фильмов — та или иная разновидность обычного детективного жанра, только что классом повыше. Но время от времени режиссер собирается с силами и создает нечто «серьезное». Это Большой Хичкок. Публика разражается шумными аплодисментами, а критика глубокомысленно погружается в анализ.
Пробиться сквозь плотно сплетенную оболочку художественной и логической аргументации, добраться до подлинной человеческой сути ядра хичкоковского произведения не так-то просто. Но вот смотришь один фильм, другой, третий,— и в какой- то момент секрет хичкоковской мистификации вдруг раскрывается. Ядра-то, оказывается, вовсе и нет. Есть только маленькое зернышко. И назначение всего этого, в сущности, пустотелого изделия — опять же развлечение.
Таковы наиболее популярные картины Хичкока, вроде «Ребекки» и «Головокружения».
Попробуем проследить, как рождаются эти первоклассные мистификации.
В «Психо» Хичкок берет быка за рога сразу же — в заглавных титрах. Он атакует нас звуковыми и изобразительными ассонансами. Титры возникают и движутся резкими толчками, буквы то распадаются, то снова выстраиваются в четкий ряд. Этими жесткими метаморфозами командует музыка — такая же резкая, тревожная. ...
В дальнейшем мы начинаем понимать, что патологизм формы предопределен здесь намерением автора посвятить свой рассказ явлению действительно остропатологическому по самой своей сути, его стремлением незаметно слить воедино здоровое и безнадежно больное, обыденное и невиданное.
... Но здесь это «самое невероятное» очень ловко поставлено в ряд, в котором ему никак не должно быть места,— в ряд широких жизненных, общечеловеческих обобщений. В нем материализована реальная и здравая мысль о трагическом аспекте, который может принять сильное, всеобъемлющее чувство. Поверивший автору этого фильма (а судя по западной прессе, «проблематика» «Психо» многими воспринята совершенно всерьез) теряет чувство подлинного соотношения сил между нормальным и патологическим.
Хичкок развлекает. Патологическое происшествие он виртуозно раздувает до размеров общечеловеческой проблемы. Так ли уж безобидно подобное развлечение?
Ведь хочет Хичкок того или нет, фильм «Психо» (именно в силу его талантливости) приводит к выводу, что человек — игрушка в руках темных, неодолимых сил, заложенных в нем самом. Развлекая, Хичкок на этот раз пугает зрителя не только тем, как он рассказывает, но и тем, что он рассказывает.
Наряду с развлечением зритель хичкоковского фильма (а ведь он видит десятки и сотни подобных фильмов, созданных эпигонами Хичкока) получает каплю медленнодействующего яда. Яда, убивающего в нем Человека» (Цитируется по: Александров Л. «Психо» // Искусство кино. 1963. № 6. С. 139-140).