У нас дама работала. Именно дама. Осанка аристократическая. Безукоризненный вкус. Одежда и обувь в едином стиле. Кричащая скромность украшений.
Что особенно привлекало – речь. Хорошие четкие звуки. Приятный для слуха темп. Никаких «бе» или «ме». Ничего просторечного, бранного, низкого. Никаких слов-паразитов. Каждое слово на своем месте.
Можно было любоваться ее манерами. Я не замечал на ее лице нервную дикую мимику. Всегда ласковое и внимательное выражение. Искусно спрятанные волнение и радость. Только глаза иногда выдавали скрытое чувство.
Она никогда никого не осуждала. И не сплетничала. Заговорят женщины о ком-нибудь. О том, кого в комнате нет, она помалкивала. Участия в таких разговорах не принимала.
Очень интересно рассказывала о прочитанной книге. Или о фильме. Кратко, образно, точно. Несколько предложений – и все становится ясно.
Я знал, что она замужем. И что у нее дочь. Очень хотелось взглянуть на ее семью. Представлялось аристократическое семейство. Знаете, в фильмах про русскую классику показывают? Прямые спины за обедом. Медленно и изящно подносится серебряная ложка ко рту. Интеллигентные темы разговора. Не обед – а спектакль.
И одеты, наверное, как в кино. Не как большинство из нас. Мы дома в шортах ходим. Или в старых тренировочных штанах. Женщины облачаются иногда в старые халаты. Или в платья. Растрепанные волосы. Торопливые нервные движения.
А у этой дамы все иначе. Красиво и с достоинством. Так я думал. И все так думали.
Она была скрытным человеком. Ничего о себе не рассказывала. И о своей семье. И искусно уходила от этой темы. Некоторые на публику вывалят все свои тайны, не стесняясь. А она помалкивала. Невольно думалось: вот ведь какое воспитание! Какая сдержанность!
Как-то иду мимо ее дома. А окна квартиры выходили во двор. Была летняя жара. Даже пекло. И я выбирал тень. Поэтому ушел с раскаленной улицы.
И вдруг услышал визгливый женский крик. Поднял голову и увидел на балконе нашу даму. Она меня не заметила.
В каком-то рваном халате, всклокоченная, она ругала мужа. Он стоял около подъезда с бутылкой пива. Боже, как она его ругала. И в потоке брани мелькали матерные слова.
Сказать, что я был ошеломлен – это ничего не сказать. У меня был настоящий шок. Вот какая артистка!
Так я получил урок: не верь глазам своим – так называется. Мы же иногда легко о человеке судим. Говорим: он такой или вот такой. И грубо ошибаемся.
Второй урок я получил тоже в этом коллективе.
Мужчина у нас работал – средних лет. Увлекся так называемым «правильным» питанием. Овощи, фрукты, оливковое масло, рыба. Никакого мяса. Никаких сладостей. Я уже не говорю про пельмени и колбасу.
Он не говорил об этом. А проповедовал. Бывало, подавишься бутербродом с колбасой, когда он на тебя смотрит. Кучу – разного наговорит. И осудит. И призовет к правильному питанию.
Тяжеловато с ним. Купишь, к примеру, мороженое – осудит. Принесешь с обеда шоколадку – лекция. То есть ничего от его внимания не ускользало.
Еще он бегал по утрам. Придумал какую-то гимнастику – много чего.
Накануне увольнения на пенсию я случайно встретил его в кафе. Был обеденный перерыв. А кафе находилось далеко от нашей работы. Вот туда меня и занесло.
Подсел к нему. И увидел, что он заказал кусок отварного мяса. Щи с мясом. А к чаю – пирожное.
Он заметно разволновался, когда меня увидел. И попросил коллективу не рассказывать. Объяснил тем, что не выдержал строгой диеты. Даже, якобы, работать не мог.
Я спросил, почему, мол, честно не рассказать? Он ответил, что очень дорожит имиджем «правильного» человека. А правда разрушит его репутацию.
А проповедовать тогда зачем? Но я не стал такой вопрос задавать. Подумал: пусть играет в свою игру.
Да, фасад есть фасад. Красивый, парадный, даже уникальный в своем роде. А за ним может такое скрываться!
Бабушка заболела.