"6 сектор": Илья

Прямо от ворот вглубь двора вел небольшой отрезок заасфальтированной дороги, упиравшийся в площадку, где обычно останавливался автобус, отвозивший нас на стройку. Прямо посередине двора находился фонтан, в круглой чаше которого всегда была вода, но я никогда не видел, чтобы из сооружения в форме обрубка классической колонны, возвышавшегося в центре чаши, что-то текло. Вокруг фонтана стояли скамейки, были разбиты небольшие клумбы с яркими цветами и посажены молодые деревца, которые пока особой тени не давали. В различных направлениях от фонтана бежали заасфальтированные дорожки, обрамленные врытыми в землю кирпичами, а на участках разной геометрической формы между ними, зеленела трава.

Направо и налево от фонтана, ближе к забору, но на некотором расстоянии от него, так как рядом с забором находились жилища обслуживающего персонала, своего рода шалаши, непонятно чем крытые, попасть внутрь которых можно было, только встав на колени, располагались наши однотипные квартирки, как солдаты, шеренгой вытянувшись вдоль длинной крытой террасы. К каждой входной двери со стороны двора тянулись три-четыре ступеньки. Таких террас было две. Третья терраса, находившаяся слева от въезда, располагалась перпендикулярно к торцу подзаборной левой, образуя с ней своеобразный внутренний дворик. Она была намного шире двух других и на ней помещались квартиры начальства и офис консула.

Наша с Ильей квартира помещалась в ближнем к воротам торце правой террасы. Прямо перед нашей входной дверью росла пальма, на которой однажды мы заметили маленькую гроздь бананов. Гроздь эта становилась все больше и больше, и мы стали ухаживать за нашей пальмой, рыхлили почву, регулярно по очереди поливали. Воду, кстати, брали прямо из гидранта, находившегося между нашим черным входом и лазом в лачугу, где жили индусы. Перед их входом стояло неизменное блюдечко с молоком для кобры. Ее я однажды и увидел, когда шел за очередной порцией воды для пальмы. Не обращая внимания на сновавших мимо индусов и на окаменевшего от неожиданности меня, она преспокойно утоляла жажду из тоненькой струйки, вытекавшей из гидранта.

Гроздь все увеличивалась и увеличивалась и, наконец, стала желтеть. В одну из суббот мы с Ильей, осмотрев ее, решили, что пора. Но по какой-то непонятной причине, скорее всего потому, что во дворе было слишком много людей, отложили это на раннее утро воскресенья. Когда мы ранним, очень ранним утром вышли за гроздью, ее там уже не было.

Илья был добродушным, хотя и несколько скрытным, но с хорошим чувством юмора, толстяком. Не скажу, чтобы между нами установились дружеские отношения, скорее приятельские. И это нас вполне устраивало. Я однажды, совсем случайно, заметил, что он явно неравнодушен к жене переводчика с хинди. Я бы не обратил особого внимания на это, если бы не один случай, открывший мне глаза на некоторые, весьма нелицеприятные факты нашего жития в тесном и дружном советском коллективе.

Подошло 7 ноября, День Революции, праздник №1 для всех советских людей. И поэтому, хотя в Индии тогда действовал «сухой закон», из уважения к «русским» в этот день запрет на спиртное был снят.

Руководство стройкой разрешило выдать по одной бутылке водки или виски, кому как повезет, плюс две бутылки пива на каждую пару специалистов. А уж как они распределят эти напитки между собой, их личное дело.

Ребята с ТЭЦ, где я в тот момент был переводчиком, пригласили меня провести этот праздник с ними. Это оказалось весьма кстати для Ильи, который решил собрать своих друзей в нашем жилище. По жребию Илье досталось пиво, мне водка. Я поставил ее охлаждаться около кондиционера, договорившись с ним, что за водкой забегу, как только выясню, где именно состоится мое застолье.

Что я и сделал минут через пятнадцать.

Когда я вошел, гости Ильи, человек семь, уже были в сборе. Всех их я видел впервые, исключая пассию Ильи и Стеллу, переводчицу, которая жила на 6 секторе и, что я знал наверняка, была стукачкой. Но Илье, естественно, учитывая характер наших отношений, я не говорил.

Я вернулся домой где-то около полуночи. Илья, явно подшофе, был один и, полусидя на постели, что-то писал в своем блокноте.

Когда мы укладывались на ночь, я спросил у Ильи, что у него быть может общего с такой разношерстой компанией. Он, не переставая писать, вдруг изрек:

- Нас объединяет нечто, гораздо большее, чем ты можешь себе представить.

Меня эта пафос развеселил, и, быть может, я забыл бы об этом, если бы утром Илья вдруг не спросил меня:

- Слушай, я вчера ничего такого не брякнул спьяну?

И тут меня внутри как ошпарило.

Я повернулся к нему и сказал:

- Вроде бы нет. А что ты мог сказать такого?

- Ну, нет, значит, нет. Забудь.

Такое не забудешь: не всякому дано знать, кто на тебя стучит.