Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 160 часть 2
Иван перестал реветь, лишь изредка шмыгал носом, как ребёнок. Татьяна гладила его по голове. Казалось, ещё чуть-чуть, и она споёт ему колыбельную.
Дети сидели молча на кухне, боясь попасть под горячую руку матери или отца. Тёмка шепнул на ухо брату:
— Ты зачем про Тигру отцу сказал? Дурак, что ли, совсем?
— Так он же всё равно бы узнал, — оправдываясь ответил Пашка.
— Узнал бы, но не сейчас.
Прошка, услышав про Тигру, толком ничего не понял, но предположил, что конфет «Красный мак» ему больше не светит, и очень этому огорчился.
Но на всякий случай спросил:
— А конфетками Тигра угощать нас уже не будет?
— Ну ты даёшь, брат… — не сдержался Тёмка и выдал: — Если только с того света посылку пришлёт! — он хихикнул.
Пашка поднёс палец ко рту и предупредил:
— Тихо, отец услышит и задаст нам.
Тёмка закрыл рот ладошкой продолжая хихикать. Алёнка сидела молча. Аппетит как рукой сняло. В голове мысли роились, как пчёлы, ища ответ на вопрос: «Кто убил Тигру: отец или нет?»
Но всё больше она склонялась к тому, что это был он. Она хотела услышать его мысли, но почему-то не могла.
«А может, это и к лучшему, что я не слышу. — Она в раздумьях смотрела в кухонное окно, приподняв занавеску. — Как же мне дальше жить, если я узнаю то, что знать не должна? Уж лучше так, жить в неведении, чем опасаться каждую минуту. Главное — не разбудить зверя, который точно живёт в отце».
Татьяне вдруг резко захотелось петь. Душа её этого просила. Она искренне положила голову мужу на грудь, прижалась к нему и спросила:
— Вань, давай споём, а?
— Время песен прошло, Тань.
Его ответ её напугал, она взглянула в его бездонные глаза и готова была в них утонуть.
— Как это прошло, Вань, оно ещё даже не наступало… Слушай, у тебя такие глаза красивые, как я раньше этого не замечала! — В душе её вдруг родились стихи, и она осмелилась их произнести:
«Голубые глаза — два бездонных озёрца.
Бирюзовая гладь, чистота синевы.
А твоё отражение, так радует солнце!
Ты — подарок судьбы!
Я — находка любви…»
Стихи как будто бы кто-то ей нашептал на ухо, и она сама испугалась их, ей было так несвойственно это.
Иван был ошеломлён. Чего-чего, а этого он от своей жены не ожидал.
— Царица моя, ты стихи выучила?
— Не-е, Вань, я, кажется, их сочинила… — робко призналась она и смущённо опустила глаза, словно стыдясь.
— Да ну-у…
— Не веришь? — спросила она, он кивнул головой, подтверждая, что нет. — А это правда, Вань…
— Что это на тебя накатило?
— Похоже, я в тебя влюбилась, — задумчиво предположила она.
— Не переживай, это пройдёт, ты долго никого любить не можешь, ты не Тигра, — сказал он и причинил ей боль, словно вбил в её сердце ржавый гвоздь. Все мысли у него были только о Тигре.
И Татьяна не удержалась:
— Ваня, ну почему ты так о ней убиваешься? А я вот сижу тут с тобой рядом и жду не дождусь, когда ты на меня внимание обратишь, а ты всё о ней и о ней, а меня как будто не замечаешь.
— Тань, мёртвых всегда любят больше, чем живых, такова правда жизни.
— Мне теперь что, с жизнью своей распрощаться, чтобы ты наконец-то меня полюбил?
Её вопрос застал его врасплох. Он не знал, как на него ответить. Скажи он «да», и Татьяна сделала бы непоправимое. Он даже не сомневался в этом, и это сдерживало его. Иван вдруг почувствовал, что жену он не любит и испугался: «Господи, что со мной? Как я мог её любить? Она же хабалка деревенская. А я кто? Кто я? — но ответ на этот вопрос он не знал и испытывал мучение. — К Тигре хочу. Хочу к Тигре!»
Он соскочил с дивана как ошпаренный.
— Ты куда, Вань?
— Воздухом хочу подышать. Пойду, выйду, — Ивану не терпелось пройти под окнами Тигры и проверить, жива ли она.
— Я те выйду, — прикрикнула она на него.
— Ну, Тань, — он смотрел на неё так, что она не смогла ему отказать.
— Ладно, вместе выйдем, проветримся перед сном.
— Ты серьёзно?!
— Конечно. Я женщина серьёзная, если ты этого ещё не заметил. Стихи вот тебе посвятила, а ты… — она надула и без того пухлые губы, и вдруг ему захотелось к ним прикоснуться, и он провёл нежно указательным пальцем по контуру губ. Она закрыла глаза от наслаждения, ожидая ласковых слов, но так и не дождалась.
— Да ну, Тань, это несерьёзно, я тебе не верю.
— Эх, Ваня, Ваня, умеешь ты настроение испортить.
— Так есть у кого учиться! — шутя намекнул он, и ей стало совсем невмоготу. Но взвесив все за и против, она решила скандал не учинять, хотя ей очень это хотелось.
С сожалением она произнесла:
— Вот и люби после этого мужиков. Только душу откроешь, а в неё сразу летит смачный плевок.
Иван промолчал. Он быстро оделся и дождался, когда оденется жена. Она подхватила его за руку и, гордо подняв голову, пошла с ним проветриться перед сном.
Шли они медленно. Разговор не клеился. Подходя к дому Тигры, сердце Ивана забилось учащённо, тщательно отмеряя остатки жизни. В окне кухни горел свет.
Иван оживился и воскликнул:
— Тань, да она жива!
— Не может быть… Архаровцы, что ли, ошиблись?
— Похоже на то. Уф-ф, — выдохнул он и направился к подъезду, оставив в замешательстве жену.
— Ты куда, Вань? — крикнула она ему вслед.
— К Тигре!
Догоняя, она прокричала:
— Погоди, я с тобой…
Он ненадолго остановился, соображая, что делать дальше, но потом, вспомнив, что у Тигры появился муж, понял, что с женой идти безопаснее.
Ширяевы вошли в подъезд. Татьяна, поднимаясь по ступенькам, озадаченно произнесла:
— А что мы им скажем, а?
— Да скажем что, мимо проходили и решили пожелать доброй ночи!
— Договорились.
Они поднялись на третий этаж, подошли к девятой квартире и услышали лай собаки.
Иван удивился:
— Собака откуда-то взялась, странно…
— А чего странного-то, она же замуж вышла, может, это мужа собака.
— Хотя, да… — Иван провёл рукой по лбу, приподняв кроличью шапку.
— Звони, что стоишь.
Но Иван дважды постучал по три раза, условным стуком.
«Вот, паразит, — ругнулась Татьяна мысленно, — да у них тут всё как в кино, условный стук и всё такое…»
Дверь открыл муж Тигры.
Увидев Ширяевых, спросил:
— Вы к нам?
Рыжая собачка, похожая на лисичку, выбежала из квартиры и завиляла хвостом.
— К вам. Пришли доброй ночи пожелать Тигр-р… — оговорился он и тут же поправился, — Тине Львовне и вам.
Николай Красавин оторопел. Подбородок его нервно затрясся, пересилив себя, чтобы не нагрубить, он ответил:
— Опоздали, она уже спит вечным сном…
— Не верю-у… — закричал Иван истошно. — Не верю-у… — но шапку снял.
Соседи выглянули от любопытства, узнать, что такое происходит у них на площадке.
— Не верите, а это правда. — Вдовец взглянул на собаку и дал команду: — Самовар, домой!
— Самовар?! — недоумевая переспросил Иван, на лбу его появились морщины и казалось, что он враз постарел.
— Да, Самовар, — подтвердил вдовец, и взял пса на руки. — Тиночка так назвать настояла… Пошла с ним гулять и не вернулась. Самовар один домой прибежал под утро. Вы извините меня, но к себе я вас не приглашаю, дочка спит.
Ширяевы молча кивнули и стали спускаться вниз. Иван всё ещё до конца не верил, что Тигры больше нет и не будет.
Татьяна остановилась и, опомнившись, сказала:
— А что мы не спросили-то, что с ней случилось?
Но Иван уже её не слышал, он погрузился в горе и тонул в нём.
© 27.01.2022 Елена Халдина, фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного романа.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.
Продолжение глава 160 часть 3 Рыжик ты мой, Рыжик, и вовсе не Самовар
Предыдущая глава 160 Тот, кто живёт в тебе
Прочесть роман "Мать звезды", "Звёздочка", "Звёздочка, ещё не звезда"
Прочесть рассказ Почему я боюсь летать на самолёте - не знаю