Чувствую себя дураком перед некоторыми картинами Олега Васильева. И как-то обидно. Наверно, потому, что числю за собой тысячи разгаданных скрытых смыслов других картин.
Что делать? Не могу успокоиться.
Есть один, зыбкий, шанс. Иногда выручал. Это взять и начать писать статью об этих непонятых. Начать жаловаться, что именно не понятно. Чудо, бывало, случалось: меня вдруг озаряло.
Мне оказалась понятна только первая попавшаяся из серии «Свет в лесу» (см. тут). Она выражала Неизвестность. С большой буквы. Абсолют. То, что за всем ощущаемым чуется. Не материальное, как, например, микромир, не доступный нашим органам чувств непосредственно, или как пока ещё непознанное, например, почему человек умеет читать мысли другого по глазам. Не физическое, а метафизическое. И не христианское, а антирелигиозное (из-за разочарования во всё, в том числе и в религии и вере).
После первой все остальные картины из серии «Свет в лесу», попавшие на глаза, я не смог понять как выражающие Неизвестность.
Ну вот первая из них.
Я попробовал думать, что странность в том, что не понятно, с какой стороны солнце светит: слева или справа. Тень-де от центрального дерева двойная: и влево и вправо.
Но. Почему эти две тени не начинаются сразу от стволов, а немного от них отступают? Ведь натурализм, с которым Васильев принялся играть, требует, чтоб тени начинались сразу от стволов.
Или подумать, что перед этим стволом растёт высокая трава, попавшая на солнце, и она заслоняет собою начало теней? Но почему это так неявно нарисовано?
Или неявность это и есть то, чем у Васильева выражается Неизвестность?
А ну посмотрим на дерево чуть правее и дальше.
Если заставить себя, то темноту справа от обсуждённого уже дерева (я её укажу стрелкой) можно считать тенью от второго рассматриваемого дерева. Она окажется параллельной соответствующей левой тени от первого дерева. Так? А правая тень от этого второго начинается (очень хорошо!), можно внушить себе, непосредственно от ствола, и она параллельна правой тени от первого дерева. – И всё в порядке! Картина объяснена.
Но как быть со следующей?
А тут, оказывается, если всмотреться, что-то вроде растра в изображении. Как бы кусочки света летят справа под углом 60 градусов.
Чем выше, тем гуще.
Чего это образ? – Можно считать, что какого-то иномирия.
Пока удаётся. Смотрим следующую.
Тут тоже растр чёрного, спускающегося на светлое. Предположим, изображена чёрная туча, не успевшая затянуть всё небо, и на горизонте ещё есть открытое небо. Но главная странность, что это открытое небо (распределённый свет) светит словно солнце (гораздо меньшее, чем широкое небо) – и даёт тени от стволов деревьев на земле. – Это странность.
Далее.
Тут, кроме растра из тёмных точек по всей площади картины, ничего странного нет. А сквозь облака вполне натурально пробиваются лучи солнца. Так что это за чёрное затягивает всё-всё? – Неизвестность?
А вот тут дела плохи – даже нет спасительного растра.
На заднем плане, судя по нескольким еловым лапам, густейший еловый лес. Освещение листьев перед лесом – сзади нас (чем ближе к нижнему краю картины, тем светлее).
О! А почему на земле опавшие листья, если лес – еловый?
Вот и странность.
Можно, наверно, умопостигать, что лес смешанный и нам просто не видна лиственная его часть. Но непосредственное восприятие ведь в приоритете.
Далее.
Я не знаю, можно ли тут, кроме знакомого точечного растра, видеть странность в невыдержанности перспективы.
Ещё странно, что при подписях стоит дата не 94, а 98 и 99. Но это ладно.
Ну и чернота листов явно подводит к Неизвестному…
То есть я могу праздновать удачу?
Какая это сила, однако, взять и начать дело…
27 января 2022 г.