Я люблю олимпиады. Да, я знаю, что называть так олимпийские игры неправильно и что так именуется временной промежуток между ними, но так как у меня тут не научный трактат, то позвольте сохранить неверное обывательское словоупотребление.
Итак, я люблю олимпиады. Начнем с того, что мою бабушку звали Олимпиада. Олимпиада Денисовна Кузеванова, в замужестве Холмогорова. В детстве, пришедшемся как раз на период подготовки Советского Союза к Олимпиаде-80 я, конечно, был уверен, что бабушку назвали как раз в честь олимпиады. Но, конечно же, нет.
Бабушка была из старообрядческой семьи с Урала. В детстве её сильно ругали за то, что она как-то на базаре купила не старообрядческие ложки, а "мирские", которыми древлеправославным есть нельзя, а то никонианского беса проглотишь. Сама она уже таких воззрений не придерживалась и моего отца окрестила в патриаршей церкви.
В старообрядческих семьях детей называли строго по святцам, не учитывая ограничений на необычные и еврейские имена, наложенные Синодом, поэтому довольно часто в глухих северных деревнях появлялись Авениры, Елпидифории, Павсикакии и Сисои, не говоря уж о смущающих современных сплетниках Абрамах, Исакиях и Моисеях. Ну а уж красивое и звучное имя Олимпиада и вовсе донельзя подходило чернобровой красавице, какой была бабушка в молодые годы.
Её назвали в честь святой диакониссы Олимпиады, чья память отмечается 7 августа (ст.ст.). Олимпиада была диакониссой при церкви Святой Софии в Константинополе, была большой почитательницей святителя Иоанна Златоуста, величайшего в истории Церкви проповедника и ритора, а когда того несправедливо осудили и сослали на Кавказ, то верная диаконисса тоже была осуждена за верность своему архиерею. Из своей ссылки в её ссылку Златоуст отправлял свои "Письма Олимпиаде":
"Мы видим, что море бурно вздымается от самого дна; одни корабельщики плавают по поверхности вод мертвые, другие ушли на дно; корабельные доски развязываются, паруса разрываются, мачты разламываются, весла повыпадали из рук гребцов, кормчие сидят, вместо рулей, на палубах, обнимают руками колена и только рыдают, громко кричат, плачут и сетуют о своем безысходном положении; они не видят ни неба, ни моря, а повсюду лишь такую глубокую, беспросветную и мрачную тьму, что она не дозволяет им замечать даже и находящихся вблизи, слышится шумное рокотание волн, и морские животные отовсюду устремляются на пловцов.... хотя я и вижу все это, я все-таки не отчаиваюсь в надежде на лучшие обстоятельства, памятуя о Том Кормчем всего этого, который не искусством одерживает верх над бурей, но одним мановением прекращает волнение моря. Если же Он делает это не с самого начала и не тотчас, то потому, что таков у Него обычай: не прекращает опасностей вначале, а тогда уже, когда они усилятся и дойдут до последних пределов, и когда большинство потеряет уже всякую надежду; тогда-то Он, наконец, совершает чудесное и неожиданное, проявляя и собственное Свое могущество и приучая к терпению подвергающихся опасностям".
Вот в честь такой Олимпиады назвали мою бабушку. Так что многие были зрителями Олимпиады, а мне повезло быть еще и её потомком.
Зрителем я тоже, впрочем, стал. Но обо всем по порядку. Предчувствие чего-то грандиозного, настоящего большого праздника, начало ощущаться за несколько лет. Сперва появился легендарный талисман, мишка. Пото как-то вдруг появилось множество сувенирной продукции - спички, значки, открытки и наклейки, на которых мишка занимался разными видами спорта - мы обклеили ими холодильник. Из всех репродукторов неслись "Старт даёт Москва" и "Темп" - песни, написанные специально "под олимпиаду".
Интересно, что, хотя спорт в то время совершенно не воспринимался как что-то связанное с войной, в первой песне было много военных метафор: "Самое мирное сраженье спортивное! / Нет крепче оружья, чем верная дружба! / Все будет отдано для радости Родины, / И крылья отваги окрепнут в атаке!".
И эта образность, кстати, была совершенно точна. Утомленные троянской войной эллины придумали массу способов нелетального соперничества - состязания ораторов и поэтов, конкуренцию ремесленников, выборы с шумными предвыборными компаниями и, наконец, спортивные состязания. Общей идеей всех этих соревнований было то, что соперника можно победить не убивая его, как Ахилл убил Гектора, - величайшая гуманистическая идея в истории человечества.
Олимпийские игры с их перемирием, воплощали эту идею нелетального соперничества в совершенстве. А сама Олимпия стала настоящим средоточием древнегреческой цивилизации - если ковид когда-нибудь нас отпустит, обязательно в ней побывайте, и руины храмов и стадиона, и музей с потрясающими статуями и рельефами, производят сильнейшее впечатление.
Для воинственного текста, музыка и исполнение "Старта" были несколько вяловаты, зато этот недостаток искупался бешенной энергией "Темпа", который Ротару практически кричала...
Вскоре пошел шепоток, что злые силы, в лице американцев, стремятся сорвать Олимпиаду и объявляют какой-то "бойкот". И тут, едва ли не впервые за долгие годы, советская пропаганда отреагировала остроумно. Попытки западных злопыхателей сорвать игры были представлены нашему детскому сознанию как сказка с преодолением препятствий.
Был снят небольшой комедийный мультсериал "Баба Яга против", над сценарием которого работали аж три супертяжеловеса советского детского юмора - папа "Ну погоди!" Александр Курляндский, папа"38 попугаев" Григорий Остер и папа Чебурашки и Кота Матроскина Эдуард Успенский. Они создали смешной мультик о том, как Баба Яга и Кощей Бессмертный безуспешно мешают проезду спортсменов на Олимпиаду. Мультик публиковался ещё и в виде комикса в "Веселых Картинках".
Если вдуматься, конечно, сюжет был отчасти странным. Козни против нашей Олимпиады строили западные страны, а в мультфильме препятствия Мишке создавали как раз... хтонические персонажи русских народных сказок: Баба Яга, Кощей (причем в короне), Избушка-на-курьих-ножках и миниатюрный Змей Горыныч - в общем полный набор будущих персонажей "Последнего Богатыря".
И вот настал торжественный день открытия игр. Я его, разумеется, смотрел, хотя разглядеть что-то по настоящему хорошо было трудно - мы, мама, папа, бабушка (не Олимпиада, другая, Александра) и я жили в крохотной двухкомнатной квартире на Открытом Шоссе, у нас был небольшой черно-белый телевизор, а потому за эстафетой олимпийского огня и за открытием и закрытием игр приходилось следить, напрягая всю свою фантазию, чтобы достроить цвет.
А цвет достроить хотелось, так как главным героем открытия было, безусловно, невиданное движущееся пано из флагов, созданное 4,5 тысячами спортсменов. Оно завораживало и пленяло воображение. Наверное все свои детские сокровища я тогда бы отдал за то, чтобы увидеть его в цвете, и я действительно помню его как цветное - такова сила воображения.
Мне и тогда, и сейчас нравится исполнение в спортивном контексте "Первого концерта" Чайковского. И мне, кстати, искренне нравится, что он звучит, когда наши спортсмены стоят на высшей ступеньке пьедестала. В этом смысле от многолетнего террора против нашего спорта нет худа без добра. Когда запрет закончится я бы лично оставил Чайковского как наш спортивный гимн навсегда - пусть содрогаются от того, что русские выступают под звуки величайшей классической музыки.
А вот башни из тел гимнастов в духе советских парадов физкультурников 1930-х на меня сильного впечатления не произвели. Я бы даже написал - показались мне отвратительными - если бы не опасался, что тем самым выдаю свои взрослые вкусы за детское восприятие. И уж точно довольно утомительными были получасовые пляски народов СССР - хореографическая сюита "Дружба народов", сходившаяся, впрочем, в грандиозную русскую "Калинку". Эта обязательная часть советского ритуала заставляла мозг засыпать.
Будь я постарше, я мог бы заметить в трансляции открытия еще немало интересного. Например, крайнюю насыщенность советской олимпиады древнегреческими мотивами. Да, олимпийские игры придумали древние греки, однако за исключением игр на родине, в Афинах, эллинистическим мотивам большого внимания в "аранжировке" олимпийских игр как правило не придавали. Исключением было начало "Олимпии" Лени Рифеншталь, но дальше весь остаток фильма нам показывали обычных немецких бюргеров.
В открытии московской Олимпиады-80 античным образам уделялось огромное место, собственно церемония открытия начиналась с величественного античного шествия - белые тоги, венки, колесницы, на движущемся пано - образ афинского Акрополя (хотя к чему он, если игры проводились не в Афинах, а в Олимпии?).
Советский Союз эпохи Брежнева был удивительно увлечен античностью, её приукрашенный образ, так сказать "афинский миф", стал своего рода позднесоветским идеалом. Высшей санкцией советского общества в его поздний период была высокая творческая культура, которую могут создавать люди социализма как высший плод своего ударного труда. Мы работаем для того чтобы петь, рисовать, танцевать в балете - таков был смысл существования позднесоветского человека.
Этот человек на официальном уровне был освобожден от всего религиозного, православного, средневекового. На самом деле все эти годы шло подспудное соревнование между патриотически-средневековым почвенническим образом мира, представленным ВООПИКом, писателями-деревенщиками и т.д. (на 1980-й год у почвенников пришлась своя "почвенническая Олимпиада" - празднование 600-летия Куликовской битвы), и официальным интернациональным идеалом, который облагораживался именно подспудным культом языческой античности.
Не случайно именно в эту эпоху была создана целая серия мультфильмов по древнегреческим мифам. Сам увлеченный античностью я буквально каждый намек на неё в советской культуре запоминал очень хорошо. Когда воображали себе будущее, оно тоже оказывалось похожим на античность, поразителен в этом смысле был фильм "Гостья из будущего", где люди будущего в античных платьях свободного покроя совершали конные прогулки (занятие греческой аристократии) - тем самым посылался четкий сигнал, что будущее - это античность. Сигнал усугублялся дизайном подвала в нашем прошлом, через который осуществлялась связь с будущим - он напоминал микенские дворцы. Послание было понятным - мы находимся в том же соотношении с идеальным будущим, как Микены с Элладой.
Разумеется, для Брежневской Эллады такое событие как Олимпийские Игры было высшей точкой, апогеем, средточием смысла этой эпохи. И тем обидней было, наверное, и лично Брежневу и всем взрослым, которые были в курсе политической обстановки, что триумф не получился полноценным из масштабного бойкота, объявленного Западом. Столь тщательно выстраиваемое Брежневым здание Разрядки к 1980 году окончательно рухнуло. Громко распиарив победу американских хоккеистов в Лейк-Плэсиде над советскими, представив это событие как "чудо на льду", Белый Дом в сиянии этой победы начал кампанию по политической изоляции советской олимпиады, оказавшуюся довольно успешной. Но о таких сложных вещах я тогда, конечно, не думал и почти не подозревал о них.
От многих своих сверстников я отличаюсь еще и тем, что моё соприкосновение с Олимпиадой-80 не ограничилось телевизором. Большую часть московских детей в добровольно-принудительном порядке вывезли на дачи детсадов и в пионерлагеря - то ли в интересах безопасности, то ли в целях эпидемиологической защиты. Однако мне было пять лет, я не был детсадовским ребенком - со мной сидела бабушка. Поэтому я не попал под массовую депортацию дошколят, октябрят и пионеров. Так что всю Олимпиаду я провел в Москве и застал самые знаменитые события этого лета, - смерть Высоцкого и саму Олимпиаду.
Отец работал вместе с Высоцким в Театре на Таганке, они вместе пели на сцене, играли в одних и тех же спектаклях, в "Преступлении и наказании" - зеркальных символических оппонентов, Свидригайлова и Лужина. Так что кто такой Высоцкий я узнал наверное раньше, чем начал говорить. Несколько дней в доме только и говорили о смерти похоронах, хотя на само прощание меня, конечно, не брали, но я очень хорошо помню маму в черной косынке. Наш поход на Олимпиаду, состоявшийся буквально через день после похорон, имел, поэтому, мрачноватый отблеск.
Мама добыла билеты на трибуны соревнований по конной выездке и жарким днем 30 июля мы отправились в конно-спортивный комплекс в Битце. Я был уверен, что лошадки сейчас будут прыгать через барьер, жокеи-неудачники - валиться из седла. Каково же было мое разочарование, когда вместо этого лошади начали показывать какой-то замысловатый танец, едва перебирая ногами. Выездка, спору нет, самый незрелищный из олимпийских видов спорта, хотя на взрослый взгляд не лишена подлинного аристократического изящества.
Ситуация была тем скучнее, что самые сильные команды - американская и западногерманская не приехали и советские всадники остались практически без конкуренции - в командных соревнованиях участвовали всего 4 социалистических страны, из которых только мятежная Польша не получила медали, - второе место заняли болгары (болгарский слон - лучший друг советского слона), третье - румыны (давняя дружба румын с лошадьми вошла в легенды). Зато в индивидуальных соревнованиях Элизабет Тойрер из Австрии, едва ли не единственная западная участница соревнований по выездке, одержала убедительную победу.
Но все эти скучные материи пятилетний ребенок, разочарованный тем, что лошадки не прыгают, вряд ли понимал. Зато пленяла атмосфера. Я. С мамой. На настоящей Олимпиаде. На голове у меня красуется олимпийский бумажный козырек от солнца. В руках - пакетик со сказочного вкуса финской салями - я до сих пор не знаю, была ли она прекрасна сама по себе, или же вкуса придавала олимпийская атмосфера, во всяком случае, когда прилавки оказались заполнены финской колбасой в начале 90-х, есть это было невозможно. Чем эта чудо-салями запивалась? Никакой "Кока-колы", конечно, не было - корпорацию подрубили на взлете связанные с бойкотом санкции, но "Фанта" возможно была, или "Пепси-кола", которой советских детей было уже не удивить.
Так или иначе, но, возможно из-за бойкота Олимпиада-80 не воспринималась как витрина некоего недостижимого "западного образа жизни". Скорее наоборот, она казалась триумфом образа жизни нашего - вот какой у нас город Москва, может на высшем уровне принять любое международное мероприятие, даже саму Олимпиаду. Слова "Олимпийская деревня" произносились с придыханием.
Несмотря на все вражьи происки, к концу спортивного праздника чувство национального успеха и самоуважения достигло апогея. Закрытие Олимпиады оказалось прежде всего праздником не нашей эллинизированной дружбонародности, а русским триумфом. Рядом с Медведем образовалась еще и какая-то гигантская кукла Маша. Роскошные массовые хороводы в русских костюмах подчеркивали, что дело происходит все-таки в России. И наш Миша, согласно песне, которая не оставила сухими ничьи глаза, возвращался не куда-нибудь, а в свой сказочный лес (разумеется и меня, как и всех, интересовал вопрос - куда же он в итоге улетел - спойлер, достоверного ответа так и нет, одни говорят, что на Воробьевых горах, другие, что в лесу в Подмосковье).
Было ощущение, что наша эпоха достигла апогея и дальше возможен только упадок - так оно и оказалось, но память об Олимпиаде-80 надолго осталась в наших сердцах и не позволяла отчаяться. Она была единственным по настоящему светлым событием в советской и постсоветской истории за два десятилетия.
Состоявшаяся 34 года спустя зимняя олимпиада в Сочи тоже была событием грандиозным и радостным. Я практически не следил за её спортивными событиями, но был по хорошему поражен тем, как ярко и безупречно была выражена русская идея в представлениях при открытии и закрытии соревнований. Однако эти переживания были буквально на следующий день после закрытия заслонены гораздо более сильными - Русская Весна, возвращение Крыма, и всё, что это повлекло за собой. По сравнению с этой реальностью зрелища меркли.
Во время зимней олимпиады в Пекине нам тоже, по всей видимости будет не особо до спорта. Но это повод еще более горячо пожелать успехов нашим спортсменам, побольше золота, поменьше огорчений. И чтобы почаще звучал любимый Чайковский на заполненном русскими юношами и девушками пьедестале!