«Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: “не прикасайся”, “не вкушай”, “не дотрагивайся”, — всё, что истлевает от употребления, — по заповедям и учению человеческому? Это имеет только видимость мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол. 2:20-23).
В стихах 18 и 19 Павел подчеркнул, что лжеучения могут увести колоссян от Христа. Перед тем как предостеречь братьев от этого, он заявил о превосходстве и власти Христа, указав, что Он есть образ Бога, Создатель, глава всего, включая церковь, и основание для примирения с Богом (1:15–20). В Нём вся премудрость и ведение, в Нём полнота Божества, в Нём возможность и людям получить полноту. В Нём колосские христиане были очищены от греховных страстей и им были прощены все грехи (2:3–13).
Поэтому колоссяне должны были оставаться в Иисусе и следовать только Ему одному. Павел привёл и другие причины необходимости избегать лжеучений:
(1) Закон был пригвождён к кресту и, таким образом, устранён (2:14). Он не освобождал, а только порабощал находившихся под ним. Он не мог оживить, а только приносил смерть.
(2) Культовые обряды — хоть иудейские, хоть языческие — не могли дать ни свободы, ни духовного роста, а только порабощали людей, участвовавших в них (2:8). Следовавшие этим обрядам лишались своей вожделенной награды.
На эти истины Павел опирается, когда излагает своё учение в стихах 20–23. В них он учит, что мирские рецепты контроля страстей, переживаемых телом, не освобождают от потворства своим плотским желаниям. Наоборот, стихии мира порабощают следующих им. Колоссяне умерли с Христом для постановлений мира. Правила, на которые ссылается Павел, касаются вещей, не имеющих настоящей ценности в силу своей тленной природы.
Чтобы достичь духовного роста, христианской свободы и попасть на небеса, необходимо держаться Христа, единственного источника свободы и самоконтроля.
«Если вы со Христом умерли для стихий мира» (2:20)
Колоссяне «умерли со Христом». От старого образа жизни они должны были отказаться, чтобы свою новую жизнь посвятить Христу. В фигуральном смысле они разделили с Ним Его смерть и цель этой смерти, избавление от греха. Они должны были отвергнуть греховные обычаи мира, умереть для них, — и жить для Иисуса, а не для стихий мира.
В Рим. 6:3 Павел приравнял крещение к смерти с Христом, написав, что крестящиеся крестятся в смерть Иисуса. Далее он пишет в том послании, что «мы погреблись с Ним крещением в смерть… ветхий наш человек распят с Ним… дабы нам не быть уже рабами греху» (Рим. 6:4–6). Он выразил ту же идею, когда сказал, что он сораспялся Христу (Гал. 2:19). Это сильнейшим образом повлияло на его жизнь, потому что далее он пишет: «и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20). «Умерли» из Кол. 2:20 в оригинале стоит во времени, называемом аорист; эта глагольная форма указывает на то, что их смерть, которую они пережили вместе с Христом, была полной и окончательной. А в Гал. 2:19 Павел употребил причастие, подчеркнув этим, что, будучи распят вместе с Христом, он продолжал существовать в этом распятом состоянии вместе с Христом.
Павел учит, что христиане больше не являются рабами греха (Рим. 6:1–7). Те, кто в крещении разделил с Иисусом Его смерть, умерли для греха. Колоссяне были избавлены от господства греха, чтобы они могли начать новую жизнь. В стихе 20 Павел напоминает им, что в результате их смерти с Христом они должны умереть для стихий мира.
В правилах, действующих в мире, нет жизни. Колоссяне избавились от этих мирских стихий, умерев для них. В своей прошлой жизни они были мертвы к жизни в Христе и живы для мира; в своей настоящей жизни они умерли к миру, но ожили для Христа. Он умерли к тем законам, по которым живёт мир, и уже не обязаны были жить по ним.
Употребление союза «если» не означает, что Павел сомневался в их смерти с Христом. «В греческом “если вы… умерли” — придаточное предложение условия, являющееся риторическим и не подразумевающее сомнения; это способ утверждения факта, из которого вытекают определённые следствия» (Братчер и Найда).
Павел не выражает сомнение в том, что они «со Христом умерли», а показывает, что происходит в результате того, что они стали участниками смерти Христа. Перемена в их подходе к жизни должна была наступить, когда они погреблись и воскресли с Христом в крещении (ст. 12). Итог — смерть «для стихий мира», за которой следует новая жизнь для Христа.
Павел хочет, чтобы колоссяне поняли: «стихии мира» (стойхейон ту косму) в стихе 20 уже не должны господствовать на ними. Колоссяне умерли для этих стихий, когда приняли участие в смерти и погребении Христа. А умерев для мирских философий, эти братья не обязаны были больше подчиняться им, как будто они могли принести пользу для их взаимоотношений с Иисусом Христом.
«То для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений…» (2:20)
Иисус сказал об апостолах: «вы не от мира, но Я избрал вас от мира» (Ин. 15:19). В Своей молитве к Отцу Он говорил: «они в мире» (Ин. 17:11); «они не от мира» (17:14, 16). Назначение христиан — жить в мире, не приспосабливаясь к этому миру (Рим. 12:2).
Мы должны осознать, что мы живём в мире со всеми его греховными соблазнами, но не составляем часть его. Мы не можем не жить в мире, но можем изгнать мир из своей жизни. Мы должны понять, что мы не обязаны следовать тем же принципам, которым следуют живущие (дзонтес, «продолжающие жить») в мире.
В 1:6 Павел говорил о мире (космос) как о географической области. Здесь он употребляет то же самое слово в значении общества, в котором жили колоссяне.
Фразой «держитесь постановлений» переведено одно греческое слово догматидзесте. Этот глагол родствен существительному догмата («постановления» в 2:14 в переводе Славянского Евангельского Общества: «рукопись с постановлениями»; см. также Восстановительный Перевод, Слово Жизни, Современный Перевод). Но хоть эти слова и однокоренные, в стихе 20 Павел говорит о других постановлениях. В 2:14 он имеет в виду уставы и постановления Закона, который Бог дал Моисею. В стихе 20 он говорит о постановлениях Закона, изобретённых мирским умом.
Те, кто отходит от Божьих законов, обычно делают это в погоне за свободой; они считают Его законы слишком жёсткими. Они не понимают, что их правила, якобы направленные на обретение свободы, не дают свободы, а, наоборот, закабаляют их (2 Пет. 2:19; см. также Ин. 8:34; Рим. 6:16). Для счастья необходимы хорошие правила. Отсутствие правил может привести как к физическому, так и к духовному рабству. Вообразите, как вы будете водить машину в большом городе без правил дорожного движения. Аварии в таком случае неизбежны, и движение просто остановится. Только учение Иисуса может дать нам силу подавить мирские страсти, победить грех и обрести духовную свободу.
«“Не прикасайся”, “не вкушай”, “не дотрагивайся”» (2:21)
С какими же порабощающими правилами они столкнулись? Павел приводит следующие примеры: «не прикасайся», «не вкушай», «не дотрагивайся». Эти правила приведены в нисходящем порядке; «прикасаться» — самое сильное слово, слабее его — «вкушать» и последним идёт «дотрагиваться». Простое касание не приведёт к такой увлечённости, как вкусовое ощущение, а вкусовое ощущение не имеет такой сильной притягательности, как если взять в руки. Правила, знакомые колоссянам, запрещали прикасаться, пробовать, трогать.
У лжеучителя всегда наготове список того, что нельзя делать. Не такой подход у Иисуса. Если ты не будешь делать того, что предписано не делать, это ещё необязательно произведёт положительный образ жизни. Отрицательное лучше всего уничтожается, если усиливать положительное (Рим. 13:8–11); однако в христианстве есть и свои запреты, а не только положительные указания по типу «делай так».
Внимательный читатель Нового Завета обнаружит, что Иисус частенько говорил: «Не делай». В Нагорной проповеди (Мф. 5—7) Он сказал:
· «Не клянитесь» (5:34).
· «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (6:3).
· «Не говорите лишнего» (6:7).
· «Не уподобляйтесь им» (6:8).
· «Не собирайте себе сокровищ на земле» (6:19).
· «Не заботьтесь» (6:25; см. ст. 31, 34).
· «Не судите» (7:1).
· «Не давайте святыни псам» (7:6).
Проповедь содержит и другие предостережения, запрещающие поступать неправильно. Позитивное учение, говорящее, что надо делать, очень важно, но учитель должен также говорить людям, что они не должны делать.
Павел иллюстрирует, какого типа постановлений колоссяне должны избегать, процитировав некоторые из них. Возможно, это был общеупотребительный перечень, с которым колоссяне были знакомы. Целью Павла было не перечислить все правила, которые внушались населению, но показать на примере, какие постановления он имел в виду. Г. Муль назвал эти правила «запретами… Моисеева закона, развитыми и преувеличенными фарисейскими школами». Более вероятно, что это были повеления человеческие, которые некоторые люди приписывали Моисееву закону. Данные конкретные инструкции были придуманы, чтобы добиться благочестия через крайне ограничительное, а порой просто жестокое отношение к собственному телу. Муль далее пишет:
«Ясно, что в той части, где они шли от Моисеева закона, св. Павел полностью признал бы их божественность и потому авторитетность для своего времени и своих целей. Но время это закончилось, цель была достигнута в Христе. Заставлять выполнять их и дальше — значит ставить Божий эдикт на службу человеческому произволу».
Всякий, кто навязывает ветхозаветные законы людям в эру христианства, делает это человеческой властью, а не Божьей.
Некоторые думают, что Павел имел в виду гражданские законы человеческого происхождения. Однако это не могло быть его учение, потому что христианам заповедано подчиняться правительственным предписаниям. «Всякая душа да будет покорна высшим властям…» (Рим. 13:1–4; см. Тит. 3:1); «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству» (1 Пет. 2:13). Предписания, приведённые в качестве примера Павлом, это не правительственные законы; он говорил о мелочных этических и религиозных правилах, которые ничего не добавляли к нравственности.
Провести какое-то различие между тремя запретами, перечисленными Павлом, нелегко. Он писал о физических ограничениях, а не о том, что имеет место в вечном невидимом духовном царстве (2 Кор. 4:18). Эти правила регулировали дела в тленном царстве, физическом мире и никоим образом не могли произвести духовность.
(1) Слово «прикасаться» (хапсе, от хапто) может означать «половой контакт», когда речь идёт о том, чтобы прикасаться или не прикасаться к женщине (1 Кор. 7:1). Чаще это слово употреблялось в значении обычного прикосновения (Мф. 8:3, 15) или прижимания (Ин. 20:17), а иногда и в значении «попробовать, вкусить», причём как в области питания, так и в сфере половых отношений. Павел предсказал, что придёт время, когда от людей будут требовать отказываться от каких-либо видов пищи и от брака (1 Тим. 4:3). Некоторые считают, что Павел, употребив слово хапсе, говорил только о половых отношениях. Значение этого слова здесь более широкое, хотя и может включать сексуальную сферу.
О’Брайен приводит три причины, почему употребление хапсе, «прикасаться», не следует ограничивать половой сферой:
«Во-первых, больше нигде в письме нет ни малейшего намёка на разговор о запрете половых отношений (лжеучителя в 1 Тим. 4:3 запрещали браки, но там употреблено слово гамео, «вступать в брак»). Во-вторых, когда в греческом языке слово аптомай [«прикасаться»] употребляется в таком смысле, дополнение при глаголе не оставляет сомнений в том, что именно имеется в виду (см. Быт. 20, 4, 6; Прит. 6:29; 1 Кор. 7:1). Глагол же сам по себе может применяться в самых разных областях. В-третьих, сказанное в стихе, непосредственно следующем за этими словами (ст. 22, «что всё истлевает от употребления»), подразумевает материальные предметы, такие как пища и питьё: стих 22 нельзя объяснить, если допустить, что имеются в виду половые отношения».
(2) «Вкушать» (гьюо) буквально означает «попробовать на вкус, отведать», подразумевая еду и питьё (Мф. 27:34; Лк. 14:24). В фигуральном смысле это слово может означать «познать на опыте» (Евр. 6:4, 5; 1 Пет. 2:3), например смерть (Мф. 16:28; Ин. 8:52; Евр. 2:9).
(3) «Дотрагиваться» (фингано), хотя и сходно по значению с «прикасаться», в светских сочинениях всегда употребляется в связи с нравственностью. В Евр. 11:28 это же слово означает «истребить», а в Евр. 12:20 оно употреблено по отношению к зверю, прикоснувшемуся к горе Синай, когда Бог передавал закон. В 2:21 Павел употребляет его в значении «воздерживаться от соприкосновения со всем тленным, что есть в жизни».
Небрежение по отношению к телу вплоть до насилия над ним не может очистить душу или исцелить слабости души. Эта способность идёт изнутри и выражается в теле. Хотя искушения приходят через тело, само по себе тело не является источником зла.
«Всё, что истлевает от употребления» (2:22)
Это как бы замечание в скобках, иначе появление этой фразы трудно было бы объяснить в данном контексте. Павел говорит о вещах, имеющих преходящую, физическую природу, о вещах, которые можно взять, потрогать, попробовать на вкус. Эти вещи можно использовать, а потом им приходит конец. Но духовные вещи не имеют конца (1 Ин. 2:15–17). В стихах 22 и 23 Павел приводит три причины, почему не надо следовать постановлениям, упомянутым в стихе 20 и проиллюстрированным в стихе 21.
Во-первых, эти постановления не имеют отношения к вечному, а только к преходящим вещам, существующим в мире, к портящимся вещам, которые используют, после чего от них уже нет никакой пользы. Соблюдающие эти постановления не различают, что имеет непреходящую ценность и что не имеет её. У них ложное представление о том, что важно в жизни. С их подачи колоссяне могут начать думать, что вещами, имеющими вечную ценность, управляет то, что временно и в сравнении с вечностью ничего не стоит.
У апостола здесь такой же подход, как и у Иисуса, когда Он осуждал иудеев за их выдуманные ими самими заповеди. Табу, содержавшиеся в их традициях, нарушали заповеди Божьи (Мк. 7:7, 8). Их традиции включали в себя правила, связанные с ритуальной чистотой и запретами на определённые виды пищи, которые они не только сами выполняли, но и делали обязательными для других, думая, что таким образом они усиливают благочестие тех, кто следует им. Иисус показал, что такие физические запреты не имеют ничего общего с благочестием:
«Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и выходит вон, чем очищается всякая пища». …Далее сказал: «Исходящее из человека оскверняет человека» (Мк. 7:18–20).
В другом своём послании Павел подчёркивал, что царство Божье, царство духовное, «не пища и питьё» (Рим. 14:17). Бог «уничтожит» и чрево и пищу (1 Кор. 6:13).
В данном отрывке он даёт ответ на отношение к этому вопросу аскетов, подчеркивая ту истину, что самоотречение ради самоотречения не имеет духовной ценности. Жизнь христианина строится на духовных вещах, принадлежащих Богу; она не опирается на правила поведения, налагаемые людьми, думающими, что тленные вещи этой жизни могут произвести духовность. Кое-что из этого необходимо в физической жизни, но с их помощью не внедрить благочестие в жизнь христиан. Сосредоточенность на физическом препятствует возникновению и росту духовности. Иисус сказал: «Никто не может служить двум господам» (Мф. 6:24).
«По заповедям и учению человеческому» (2:22)
Эта фраза содержит вторую причину не следовать упомянутым Павлом постановлениям. Подобные правила не являются обязательными, потому что ведут своё происхождение от людей, то есть проистекают из человеческого источника. Выражение «заповеди и учение человеческое» или сходное с ним можно найти и в других местах Библии. В Мф. 15:9 и Мк. 7:7 Иисус процитировал пророчество Исаии (Ис. 29:13) иудеям, которые к Божьим заповедям добавили свои собственные заповеди и традиции. Он сказал, что вместо того, чтобы выполнять Божьи законы, они пренебрегали ими ради своих преданий (Мк. 7:8). Таким образом они отменяли заповеди Божьи (Мк. 7:13).
Некоторые думают, что Павел здесь говорит об аскетических обычаях некоторых иудеев или об уставе ессеев, исповедовавших безбрачие и строгие правила в отношении пищи. Такое возможно, потому что эти две группы заставляли своих последователей следовать строжайшим правилам в отношении пищи; однако никто не знает наверняка.
Словом «человеческое» переведено греческое антропой, что значит «человечество». Это слово предполагает как мужчин, так и женщин. Греческое слово анер — мужчина, муж — встречается в Послании к колоссянам только дважды (3:18, 19), и переводится оно «мужья». Заповеди и учения человеческие суть результат усилий как мужчин, так и женщин. Для христиан общество не может быть образцом того, как жить. Только один Законодатель, Иисус (Иак. 4:12), имеет всю власть на небе и на земле (Мф. 28:18) и даёт вечное спасение послушным Ему (Евр. 5:9).
Наставление Павлом колоссян не потеряло своей актуальности и в наши дни. Христианам следует остерегаться тех, кто привносит в поклонение и богослужение всё, что им захочется. Иисус сказал, что Отцу должно поклоняться «в духе и истине» (Ин. 4:23, 24). Он также велел апостолам учить тех, кто будет делаться их учениками, «соблюдать всё», что Он повелел им (Мф. 28:20). Ранняя церковь пребывала «в учении апостолов» (Деян. 2:42).
В главе 2 подчёркивается, что христиане должны следовать за Иисусом — за Ним одним. В Нём сокрыты все сокровища мудрости и знания (ст. 3). Мы, христиане, должны ходить в Нём (ст. 6) и утверждаться в Нём (ст. 7); мы не должны следовать преданиям человеческим и стихиям мира (ст. 8). Мы не должны никому позволять судить нас за то, что мы не следуем постановлениям, которые были устранены (ст. 14, 16). Мы не должны допускать со своей стороны обольщения ложным поклонением, вместо того чтобы держаться Иисуса (ст. 18), и мы не должны следовать заповедям и учениям человеческим (ст. 22).
«Это имеет только видимость мудрости» (2:23)
Некоторые пытались реконструировать это предложение, дополняя его громоздкими пояснениями, но Синодальный Перевод даёт самый лучший перевод.
Словом «видимость» переведено слово логос, обычно переводимое как «слово». Здесь же таким образом передана идея «выражения», «представления», «видимости» в противоположность реальности. С мирской точки зрения заповеди, придуманные людьми, могут казаться мудрыми, потому что тогда появляется некая видимость самообладания, необходимого для появления духовности. Однако самоотречение как таковое не обеспечивает стимулов избегать зла, как не гарантирует и развития святости. Тот факт, что человек удерживается от зла, необязательно означает, что его жизнь будет праведной, позитивной. Он может не красть, не лгать, не прелюбодействовать, не убивать — но это ещё не значит, что он станет помогать своему соседу или вступит в тесные взаимоотношения с Богом. Для развития благочестия требуется больше, чем набор правил, регулирующих физическое поведение.
Если бы правила могли регулировать жизнь общества, то не было бы необходимости ни в полиции, ни в давлении общественности. Обществу просто нужны были бы законы, которые охватывали бы все возможные ситуации, каким-то образом приносящие вред этому обществу, — и не было бы никаких преступлений. Законы важны, но одних только законов недостаточно для появления в какой-либо группе людей самоограничения, порядка и согласия.
«В самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела» (2:23)
Павел называет три самовольных человеческих установления: (1) самовольное служение, (2) самовольное смиренномудрие и (3) изнурение тела. По-гречески «самовольное служение», или «самовольное поклонение» (Восстановительный Перевод) — это эфелофрескиа.
Некоторые (например, Швейцер) переводят это слово как «поклонение ангелам» и связывают его со стихом 18. Происхождение этого слова неизвестно. В литературе до Павла оно не встречалось, и из этого некоторые заключают, что он и является его создателем. Поскольку в Новом Завете это единственный случай его употребления, то для определения его значения следует обратиться к другим документам. Это сложное слово, в состав которого входит существительное фрескейа, означающее «благочестие» (Иак. 1:26, 27), или «религия» (Восстановительный Перевод). В применении к поклонению эфелофрескиа означает религиозные службы человеческого достоинства, с помощью которых зарабатываются духовные благословения, в противоположность смиренному служению чистого религиозного рвения.
Значение в обоих отрывках допускает, чтобы это служение сопровождалось строгим постом и самоотречением. О’Брайен полагает, что «подобные аскетические упражнения были своего рода “методикой достижения смирения” и считались эффективными для получения видений небесных тайн». Возможно, некоторые люди думали, что чем изнурённее у человека тело, тем, значит, он религиознее.
Аскеты также весьма рекомендовали «изнурение» тела (афейдиа), буквально, «беспощадное», «жестокое» отношение к телу. Они полагали, что религиозного рвения и преданности можно достичь, практикуя строжайшие телесные ограничения. Тело считалось тюрьмой души, бременем, которое надо было терпеть, смиренно перенося его боли и страдания. Считалось, что душа и тело не совместимы. Святость, думали они, можно было обрести путём истощения плоти, при котором душа освобождалась от ослабляющих её похотей тела. Павел указывал на это в своём письме Тимофею, когда писал о «запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил» (1 Тим 4:3).
Жрецы культа Ваала думали, что если они будут наносить своему телу ножевые раны, то это привлечёт внимание Ваала и побудит его ответить на их призывы о помощи (3 Цар. 18:26–28). Да и в наши дни в некоторых культах телесные лишения и жертвы считаются средством достижения благочестия, благословений и хорошей репутации у Бога.
Практиковавшие жёсткое ограничение телесных потребностей, наверное, были убеждены, что соблюдением дополнительных требований можно обрести милость в глазах Бога и заслужить его одобрение. Но вместо того чтобы производить дополнительную святость, подобный подход вёл только к высокомерию и гордости. Следуя человеческому образу мыслей, достигший наибольшего успеха в исполнении этих требований мог легко поддаться на настроение, которое можно выразить словами «я святее тебя».
«В некотором небрежении о насыщении плоти» (2:23)
Восстановительный Перевод даёт перевод: «[Они] ничего не стоят против потворства плоти». Слово Жизни переводит: «в нём нет никакой силы для того, чтобы одержать победу над страстями и злыми мыслями». В Современном Переводе читаем: «Они не обладают никакой силой в борьбе против нашей греховной природы».
Эту фразу учёные понимают по-разному:
(1) Эти правила не имеют никакой ценности, а лишь служат для удовлетворения плотских страстей. При такой трактовке «насыщение плоти» («потворство плоти») рассматривается как попытка получить телесное удовлетворение. Согласно этой точке зрения, Павел хотел сказать, что эти правила не способны дать то телесное удовлетворение, к которому стремились соблюдавшие их.
(2) Следование этим правилам даёт плотское удовлетворение, не делая практикующих их более духовными. При таком понимании делается попытка придать слову прос («против») его более часто встречающееся значение «о», «к». О’Брайен поясняет:
«Цель (прос) всех их усилий — соблюдения строгих правил, почитания сил и властей — состояла в получении удовлетворения. Но удовлетворение получала только плоть (тэс саркос). Их энергичные религиозные старания не могли удержать плоть под контролем. Наоборот. Эти самовольные установления на самом деле потворствовали плоти».
Так, в общем, можно понять перевод, данный Синодальной Библией («Это не имеет никакой ценности для насыщения плоти»). Возможно, Павел это имел в виду.
(3) Эти правила ничего не стоят для контроля над физическими страстями. Человеческие правила требуют сурового отношения к телу, но они не способны предотвратить потворство плоти. Скорее всего, Павел имел в виду, что человеческие постановления, самовольное служение, самовольное смиренномудрие и изнурение тела не помогут в обуздании потворства своему телу. Такова, в основном, трактовка самых последних переводов.
Первое толкование приходится отвергнуть, так как «изнурение тела» в предыдущей фразе вряд ли может быть основанием для удовлетворения плоти. Павел говорил не о теле как таковом, а о страстях плоти — желаниях, которые возбуждают низменные мысли людей. Хотя второе толкование в какой-то степени можно одобрить, вряд ли Павел вкладывал в свои слова именно этот смысл. Представляется, что третье толкование лучше всего подходит к контексту.
Слово плесмоне («насыщение»), в Новом Завете употреблённое только здесь, в Септуагинте встречается двадцать восемь раз. Оно означает «наполненность» в смысле «насыщения», «сытости». Оно также может означать полную вовлечённость в смысле чрезмерного потворства, потакания. Постановления, упомянутые в стихе 20, не способны предотвратить потворство своей плоти. Павел учил, что способность сдерживать плотские желания приходит не от самовольного служения и смиренномудрия и не от изнурения тела. Святость, чистоту и близость к Богу не обрести ни изнурением тела, ни потворством плотским страстям.
Телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно (1 Тим. 4:8). Благочестивый образ жизни — это плод Духа (Гал. 5:22, 23), через которого христианин получает духовную силу (Еф. 3:16) и способность противостоять миру (1 Ин. 4:4). Божьим людям требуется больше, чем набор правил, чтобы научиться владеть своими плотскими желаниями. «Ибо если живёте по плоти, то умрёте, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете» (Рим. 8:13).
Христиане служат в обновлении духа (или «Духа»), а не по ветхой букве (Рим. 2:29; 7:6; 2 Кор. 3:6). Закона с его предписаниями было недостаточно, чтобы сдерживать похоти тела (Рим. 8:3). Наоборот, он даже способствовал возбуждению плотских желаний (Рим. 7:8). Люди с плотскими помышлениями не способны сдерживать свои похоти (Рим. 8:7). Сочинённых человеком правил недостаточно, чтобы удерживать сердца, не изменившиеся и не находящиеся под воздействием Духа. Духовный рост вызывает питание духа, а не умерщвление его голодом (1 Пет. 2:2).
На издевательстве над собственным телом не построить святости; не так взращивается благочестие. Пост может сослужить определённую службу, как и временное удаление от общества. Усилия по удалению зла из своей жизни делать надо, но важнее наполнять свою жизнь духовными вещами. Нельзя жить в вакууме. Зло удаляется, когда человек наполняет свою жизнь Иисусом.
Иисус освободил колоссян от Закона и от вины и наказания греха. Они умерли для всех религиозных предписаний и мирских философий, умерев с Ним в крещении. Павел не хотел, чтобы они возвратились ко всему тому, от чего они были освобождены. Если бы они это сделали, для Иисуса в их жизни места бы уже не было.
Те, кто строит свою жизнь по своим собственным правилам и человеческому рассуждению, пребывают в состоянии самообмана и преисполнены гордости. Колоссяне должны были отвергнуть стихии мира, равно как и аморальность и неблагочестивые черты. В главе 3 мы найдём увещевание Павла отложить всё мирское и воспринять более высокий жизненный путь, который находится в Иисусе, облёкшись в качества, свойственные природе Иисуса. Для христианина Он единственный источник изобильной жизни на земле и единственная надежда на небесную обитель в жизни будущей.