"Только чувствовать прикосновения…
Только помнить – какими были мы…
Ведь зачем эти крылья, если же
Ты не чувствуешь ветер крыльями..?"
Мы сидим на краю рекламного щита и болтаем ногами. Мы разные. Я был человеком, а он нет. Зато он видел такие вещи, после которых можно двинуться кукушкой очень основательно. И вот он сидит и болтает со мной, болтая ногами. Совершенно нормальный, даже веселый. Статус у нас теперь одинаковый, отчего не поболтать? Ему интересно — как это бывает изнутри, мне интересно — как можно не чокнуться снаружи.
— Человек это совсем не гордо звучит иногда, — говорит он, — пропасть разделяющая книжные гуманистические ценности и реальность все шире с каждым циклом. Почему так, скажи?
— Люди любят саморазрушаться, — говорю я, — но да, стало хуже как-то. Болтают много о том, как надо, а делают... Не знаю почему мне всегда казалось, что должно быть наоборот? Я маленький был — этого не понимал, а вырос — тем более не понимаю. Словно в какой-то момент у человека башню отключает, и он на инстинктах творит лютую дичь. Чем он от животного отличается в этот момент?
— Да ничем, — говорит он, — вот люди любят про свободу выбора порассуждать. А выбор то в чем? Делать или не делать. И то и другое зашито в подсознании намертво с детства и с окружения. Если не отслеживать, то кажется - о, чувак, поступок! Мужик! А он с детства высоты боится, вот и полез мальчишку снимать, потому что знает как это страшно. А если б не знал, не полез бы. Ниточки, ниточки... Знаешь, сколько их в пространстве за каждым тянется? Не знаешь, вы их не видите. Если за каждую дёрнуть, все и понятно сразу. И видно, что никакого выбора нет, а есть цепочка событий. Но лучше не дергать. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Ну это ладно, — говорю я, — а есть вещи без ниточек? Которые чтоб херак - и непонятно откуда что взялось? Не позерство это говенное максималистское, когда башка вразнос и кажется, что чем хуже, тем лучше. Нет. А когда ниточки эти рвёт и предугадать нельзя. Бывает же?
Он смеётся. Хохочет так, что откидывается назад, вытягивая ноги и балансирует на краю щита. Мне уже не страшно, хотя в начале пугало. И высота пугала. Потом прошло.
— Бывает, — говорит он, отсмеявшись, — страшная штука, кстати. Ваши её любят, хотя, как по мне, более нелогичной хрени нет на свете. Даже у животных такого нет. Миллионы жизней, кривые исторические последовательности, все в топку летит. Все сгорает. А им плевать!
Он плюёт и смотрит, как плевок летит, летит и в итоге пропадает где-то внизу.
— Ни логики, ни здравого смысла. Вообще ничего. И кончается всё не пойми как. Не понимаю. Ради чего?
— Да о чем ты?
— Да о любви этой дурацкой. Придумали же слово и валят на него все подряд. Во все дыры затычка, всему причина. И химию сюда притянули, и психологию свою сраную. А что это такое на самом деле?
Я молчу. Я не знаю, как ему объяснить. Он прав в общем-то. И что прОпасть эта жуткая... между тем, что нам в детстве объясняли и в книжках писали и тем, что за дверью каждое утро. Как это в голове уложить? Как жить, если баланс этот расшатан донельзя? И всё человеческое вдруг приравнено к инстинктам самосохранения... И что тогда остаётся?
Он смеётся снова, словно я сказал это вслух. Я вспоминаю, что мы давно не разговариваем голосом, значит вроде как он слышит, что думаю я, а я слышу его.
— Ты всё-таки очень человек ещё, — говорит он, — ну что ты мне хочешь объяснить про эту любовь?
— Ничего, — говорю, — это объяснить нельзя, сам же говорил. Но не поймёшь, пока не почувствуешь сам.
— А ты знаешь?
Я молчу. Даже мысленно молчу. Я помню боль. И не могу объяснить как это. И боль и ветер в глаза, чувство что ты одновременно и потерял и нашел. Все верно. Ни логики, ни здравого смысла. Нет силы страшнее, безжалостнее и беззащитнее. И бесполезнее. И разрушительнее. Парадокс.
Ветер наверху становится сильнее, но нам без разницы. Нас не сдует. Потому что не держит нас ничего. Словно бы и нет нас. И это тоже в каком-то смысле правда.
Ве истории автора - Смотритель маяка
#смотритель_маяка #смотритель_не_шутит #писатель #лвч_шмелвч #некнига