Она шла медленно и испуганно по мостовой: каблуки как будто бы отбивали чечётку на этих заледенелых булыжниках. Первый лёд в этом году, подумала она. Вчерашнее солнце блестящих куполов сменил густой туман с поволокой. Ну вот и все, перегорело. Как свеча у Бориса Пастернака. Остался огарок. Каблучки продолжали перестукиваться, как будто они оживали при соединении с мостовой, рождая новые звуки и песнопения. На Биржевом мосту ее встретил грустный сутулый скрипач в ворсистом драповом пальто. Ей даже показалось, что он улыбнулся ей сквозь туман. С детства она любила ватные туманы, когда ты можешь убежать всегда на метр или два и тебя уже не будет видно. Все кричат и тебя ищут: Валя. Валя, прекращай немедленно. А ты можешь прищуриться и стоять обняв свою склонившуюся над окном берёзу и мечтать, когда Боря прибежит с бадминтонными ракетками. И Валя радостно выбежит из тумана на встречу с ним, таким взъерошенным и мокрым. Она всегда укутывалась в его синюю водолазку, пропахшую сеном и запахом