Глава 1
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Сил идти на речку, чтобы ей показали, по словам Саши, их ванную комнату, у Вики совсем не осталось.
«Хорошо, что есть на свете влажные салфетки», — размышляла Виктория, когда приходила в себя, лежа поверх спального мешка на выделенном ей месте в волосатой комнате. Ей выдали и спальник, и вкладыш к нему, однако сил возиться с этим добром у Вики совсем не было.
«Потом сделаю, может, завтра. Ничего со мной не случиться, если сегодня посплю так». Перед тем, как дать себе окончательно отключиться, Вика решила дойти до страшного сооружения в виде ямы с досками. По дороге обратно она была остановлена решительно настроенной Сашей.
— Вика, вы обязательно должны пойти на костер! Там все собираются! Пойдемте, пойдемте!
Саша, видимо, тоже решила взять Вику под свою опеку и не дать ей заскучать. Скучать Вика не собиралась, так как глаза ее уже слипались — дала о себе знать и долгая дорога, и волнение первой встречи с новыми людьми, и тяжелый рабочий день. Тем не менее, неунывающая Саша взяла девушку за руку и потащила за собой. Вика попыталась было упираться, однако поняла, что это бесполезно и подчинилась недюжинному натиску своей рыжеволосой опекунши.
На небольшой поляне было оборудовано место для костра — посередине кострище, в котором весело потрескивал огонь, а вокруг него уложены бревна, на которых расположились археологи, наслаждающиеся отдыхом после тяжелого трудового дня.
По мере того, как спутницы приближались к костру, все громче и громче слышались голоса. По-видимому, о чем-то спорили, только было непонятно, о чем.
— Француз!
— Немец!
— Я тебе говорю француз, они всегда французов нанимали!
— Да немец же, фамилия Лагарп явно немецкая!
— Ой, мало ли фамилий…
— О чем спор? — вмешалась Саша.
— Саш, ты помнишь у Александра первого, императора, учитель был Лагарп, который ему все про права человека и гражданина рассказывал?
— Ну, помню. Республиканец, веривший в добродетель и справедливость, так нам вроде Наталь Иванна говорила?
— Кто он по национальности? Француз или немец?
— Не хочу вас расстраивать, мальчики, — Саша насмешливо оглядела спорщиков, — но, по-моему, Лагарп был швейцарец, его Екатерина наняла для внука, специально выбирала такого — прогрессивного…
Спорящие Виталик и еще один черноволосый худощавый молодой человек с густо отросшей щетиной уставились на нее.
— Да, нет, не швейцарец он…
— Немец, точно немец!
— Лагарп был швейцарцем, — Вика тем временем успевшая залезть в интернет на своем телефоне, неожиданно даже для себя подала голос. Теперь уже вся компания с удивлением смотрела на новенькую, — Лагарп швейцарец по национальности, вот в энциклопедии сказано, — Вика как будто в доказательство помахала телефоном перед носом у археологов.
После того, как все по очереди сунули свои носы в ее телефон, убеждаясь, что Лагарп именно швейцарец, а совсем не француз, и, тем более, не немец, спорщики успокоились.
Вика пристроилась с краю на бревне и решила дальше не встревать в странные разговоры этой честной компании.
Вскоре притопал хмурый Гаврилыч, неся на плече гитару.
Принимать участие в подобных посиделках Вике еще не приходилось. Руководитель играл на гитаре и пел, в промежутках между песнями члены компании выпивали мутную жидкость из той же бутылки и рассказывали забавные истории из жизни археологической экспедиции. Иногда собравшиеся выливали остатки самогона в костер — «жертва Бахусу» и огонь вспыхивал еще сильнее желто-синим светом. Компания радовалась — и опять наливали, выпивали, пели и смеялись. Виктория смотрела на все происходящее как будто издалека, думая о том, что эти люди похожи на одну большую семью со своими интересами, развлечениями, традициями и даже сленгом.
«Интересно, смогу ли я стать для них своей, хотя бы на эти две недели».
Многие из этих песен Виктория слышала. «Изгиб гитары желтой» и «Милая моя» знают все, даже те, кто не был в детском летнем лагере. Однако Леонид Гаврилыч пел и весьма специфичные баллады на археологическую или историческую тематику, а иногда и просто забавные хулиганские песни, которые не пристало петь серьезному человеку (Виктория помнила, как Павел сказал ей, что Гаврилыч кандидат наук и преподаватель исторического факультета, а значит человек серьезный). Тем временем, кандидат наук и преподаватель весело горланил:
По рюмочке, по маленькой налей, налей, налей,
По рюмочке, по маленькой, чем поят лошадей!
Компании археологов, судя по всему, слова были отлично известны, поскольку они дружно подпевали своему руководителю. Рядом с поющим сидела девочка и все время, пока он пел, преданно, как-то даже по-щенячьи смотрела ему в рот. Всем видом она показывала, что песню знает лучше всех, ну, кроме Гаврилыча, разумеется. На самых забавных моментах она старательно смеялась.
— Виталик, давай наливай по рюмочке!
Так наливай студент студентке!
Студентки тоже пьют вино,
Непьющие студентки редки —
Они все вымерли давно.
Видимо, к вечеру настроение у Гаврилыча значительно улучшилось.
— Виктория, ну что же вы затаились, давайте садитесь ближе к огню. Виталик, налей даме!
— Нет, нет, что вы, я не буду… — запротестовала Виктория.
— Тогда хоть ближе сюда садитесь, — он начал старательно двигаться, при этом тесня смотревшую на него студентку.
Девочка после этих слов недобро зыркнула на Вику, но вслух как можно доброжелательнее пропела:
— Да-да, Вика, пожалуйста, садитесь сюда, — при этом она старательно освобождала место рядом с собой так, чтобы Виктория не села близко к объекту ее обожания, — я Настя, будем дружить, — как-то совсем по-детски закончила она.
«Этого мне только не хватало — ревнивых барышень», — подумала Вика, передвигаясь поближе к костру, но при этом оставаясь как можно дальше от этой парочки.
Пламя весело играло, разгоняя ночь и освещая лица собравшихся. Вика от удовольствия жмурила глаза — так приятно было ощущать тепло огня на руках и лице, слышать треск поленьев. Она поближе пододвинула ноги в кедах к огню. На какое-то мгновенье голоса веселившихся археологов отошли на задний план.
— Эй, эй! Вы только обувь не сожгите! А то у нас бывало, люди без подошвы оставались!
Вика поспешно убрала ноги.
«Что ж меня все в покое не оставят, все опекают, советы дают такие правильные — и панамку вы возьмите, и ноги вы не сожгите».
В кармане зажужжал и запел голосом любимых «битлов» телефон. Вика отошла на некоторое расстояние и провела рукой по сенсору, отвечая на вызов.
— Ну что, моя дорогая, развлекаешься? — раздался резкий голос. — Ты хоть понимаешь, что я волнуюсь, а ты мне даже не позвонила?
— И тебе тоже привет. Ну, замоталась я, трудная дорога, потом сразу на работу…
— Да мне все равно, Вика, ты должна была мне позвонить и все тут!
— Никит, ты как-то грубо со мной разговариваешь…
— Я грубо? Я разговариваю с тобой грубо? — возмутился собеседник. — Да мне вообще не следует с тобой говорить после такого!
— Какого такого, Никит? Мне папа позвонил. Он волновался, как я доехала, и он позвонил. А ты меня, на секундочку, даже на автобус не посадил, тебе на час раньше вставать не захотелось…
— Все, я понял, ты просто хочешь поругаться. Я это терпеть не намерен.
И из трубки донеслись короткие гудки. Вика ошарашено посмотрела на экран. Почему он разозлился? Почему так с ней разговаривал? Раньше он этого себе не позволял. Или она не придавала этому значения? А, может, правильно он рассердился? До этого момента она не принимала никаких решений без ведома своего жениха. А теперь взяла и уехала в археологическую экспедицию, да еще на две недели — половина годового отпуска как-никак. Естественно, он был недоволен, отговаривал ее всячески, пугал царившими на раскопках нравами и пьянством, ругал за безответственность и беспечность, взывал к разуму и привлекал на помощь друзей и родственников. Сил на уговоры было потрачено много. В какой-то момент в Виктории проснулось просто непреодолимое упрямство. А если это упрямство было замешено на твердой уверенности в себе, то остановить девушку могло только цунами, ураган и наводнение, действующие заодно. Силой стихий Никита не обладал, поэтому она здесь.
«Обидно, конечно, что меня никто кроме папы не понял, — Виктория улыбнулась своим мыслям, — папа всегда на моей стороне. Единственное, в чём он меня не поддержал — когда я согласилась выйти замуж за Никитку».
Этот разговор случился у них с отцом сразу после знакомства с будущим женихом:
— Как его зовут? Никита, значит. Это тот, с которым я тебя случайно встретил. Вика, случайно! Я его даже не знаю, а ты за него уже замуж собираешься! Куксик, ну что ты придумала?
— Па, то, что ты его не знаешь, ничего не значит. Он хороший, и ты обязательно его полюбишь…
— Виктория Дмитриевна! Ты забыла, что твой отец хорошо разбирается в людях — все-таки под моим руководством столько человек работает! Он тебе не пара! Это видно!
— Ты ведь его не знаешь. Может, до того, как выводы делать, познакомитесь поближе? — Вика начала злиться и отец, конечно, это заметил.
— Викочка, ласточка моя. Ты пойми, так быстро нельзя принимать решения. Нужен какой-то период притирки, поживите вместе, но не так сразу замуж бежать. Что ты там не видела? Борщи-стирки-уборки? Или что?
— Па, какие борщи, что ты вообще говоришь?
— А на что, ты надеешься, вот скажи мне? Жить долго и счастливо и умереть в один день? Без забот, хлопот и быта? Вик, такого не бывает, особенно если голову не включать, когда такие решения принимаешь. Знаешь поговорку — брак по расчету может быть счастливым, если расчет сделан правильно. Где твой расчет? Выскочить замуж за человека, с которым знакома меньше полугода? Ладно я его не знаю, но ты и сама его не знаешь! Что можно узнать о человеке, сидя с ним в ресторане или в театре? Что он способен оплатить счет и выбрать неплохую постановку? Так это и с подружкой можно время провести. А семья — это семья, не времяпровождение, а жизнь, самая настоящая, без прикрас. Слышишь меня, без прикрас! Вот, например, ты знаешь, как он себя поведет, если ты потеряешь крупную сумму денег — ну, например. Или если он придет с работы, а ужин не готов. Гладит он сам свои рубашки?
— Какие рубашки, пап? При чем здесь это?
— Да при том. Вика, прошу тебя, подумай, не торопись. И на меня не злись. Никуда он от тебя не убежит, а если это твое, то тем более не убежит. Поживите вместе, ну хоть пару лет. Фату надеть ты успеешь всегда. А если не получится у вас ничего, то хоть не травмируешь себя разводом. И паспорт чистым останется.
— Ну что ты говоришь-то такое! Тебе не кажется, что ты слишком прагматичен. Есть же такое понятие, как любовь, в конце концов.
— Ага, анекдот такой есть. Заходит мужик в автобус переполненный, пробирается сквозь толпу, останавливается и раздраженно говорит: «Спереди дуры, сзади б…ди». Одна из женщин, стоящих позади, возмущенно восклицает: «Мужчина, что вы себе позволяете, я сорок лет живу с мужем, никогда ему не изменяла!» А мужик ей и отвечает: тебе вперед, дура».
— Что, я дура, по-твоему?
— Дура, конечно, но моя дочь. А свою дочь я в обиду не дам, даже если ты сама себе навредить хочешь.
— Ты просто не хочешь признаться, что вообще не хочешь, чтобы я замуж выходила.
— Господь с тобой, Викочка! Выходи ты замуж, только мозг при этом не выключай, хорошо?
В том давнем споре Вика, разумеется, была не согласна с отцом, однако положилась на его опыт и предложила Никитке пожить вместе некоторое время. Жених снял квартиру в спальном районе Москвы, и Виктория перебралась к нему.
Мама, в отличие от отца, Никитой была всецело довольна — как же — высокий, статный, вежливый.
Но теперь все почему-то идет не так, как хотелось. Может, папа был прав?
Интересный вечер в новой компании был испорчен, настроение у Вики резко упало, она потихоньку пробралась в волосатую комнату, забилась внутрь выделенного ей спальника и мгновенно заснула.
Читать книгу целиком бесплатно
