Как известно, проповедуя социализм, Джон Леннон голосовал за консерваторов, спасая сбережения.
В эпоху относительной уравниловки такая подробность могла озадачить его здешних поклонников, вызвав балагановское "объясните".
Но в девяностые, проклиная ельцинскую свободу, русские неонацисты от мелюзги, торгующей с рук до более крупной рыбы, переводили выручку в доллары.
Почему-то это совпало с бумом на "серф" - на западе затеяли перезасадку барахла 60-х под культурологическим соусом, внушая студенчеству, что в тогдашней музыке было нечто эзотерическое.
В каких-то интструменталках старые хрычи опознали "Венчурс", и очень этому обрадовались. Радость и скорбь пожилых людей иррациональна.
Чему конкретно они так рады - встрече с прошлым или шансу напомнить о себе, старцы не уточняли, но глядя на их восторг, под старомодную электрогитарку задергалась и часть патриотической молодежи, забыв всё то, что обязан слушать юный фриц - любитель мамин.
Как в случае с Ленноном, расставаться с выручкой не хотелось. И декларируемая любовь к "музыке белого отребья" не заходила дальше приобретения в киоске левых болванок с левой картинкой.
Главное - знакомый с детства саунд "бременских музыкантов" и копеечных "гибучек" с "апачами" и "скачками" в исполнении жалких советских ВИА, прикупленных с получки, потому что в счастливой семье по праздникам и выходным должна играть веселая музыка.
Развратная музыка сытых калифорнийских пляжей действительно какое-то время сопровождала коллективные поносы "отдыхающих" в репродукторах пионерлагерей и профилакториев.
Но к началу 70-х её закономерно начали забывать, игнорировать и стыдиться. Никто не требовал ни "Венчурс", ни "Шэдоус", никто не спрашивал, а стало быть никто и не предлагал. Несмотря на стабильное качество "поздних" альбомов.
Обувая ретро-маньяка, приходилось напрягать красноречие, словно ты продаешь не запад, а записи ансамбля, в котором дулся твой спившийся брат.
Хапали любой сборник ранних Кинкс, тщетно искали Фараонов, Свингов и Лордов, а Венчурс не хавали - имиджу комбо капитально поднасрали своими каверами грановы и слободкины.
Доступность убивает иллюзию мазохиста, а мертвые не испытывают ни экстаза ни апатии.
Копейка свела на нет потребность в однотипной, чисто функциональной продукции The Ventures на фирменных носителях.
Она же возродила к ней интерес, благодаря дешевизне левых сиди и дальнейшей халяве закачек.
И здесь, как пел Александр Лобановский, главное "дешевка, моя милая, дешевка". Только она. Везде и всюду. От пеленки зловонной до смердящего савана.