Большая муха билась в камбузный иллюминатор, за которым пенились волны неспокойного Тихого океана и плыли в предзакатном небе серо-розовые облака.
Муха была большая. «Бомбардир», как называл таких в детстве Оглоблина его отец: «Ничего себе, какой бомбардир залетел!». Теперь Бомбардир залетел к Оглоблину – уже пожилому человеку, - на камбуз.
Мух на камбузе нынче была тьма. Вопреки ожиданиям, они не потерялись по дороге из порта в открытую часть океана – оставались верны судну и флагу, и даже, сдавалось, плодились и размножались. И две липкие ленты, что вились серпантином от подволока (потолка), хоть и обрастали на глазах мушиным полчищем прилипших, окончательно дела не спасали. Назойливые все равно находили пятки, голени и бедра кока, что по жаре работал в шортах, а также макушку наголо бритой головы. О, это было особо любимое мухами место! Сакральное для мух, что ли? Ни одна муха, внезапно севшая на макушку, просто так ее уже не покидала – поднималась в воздух от взмаха руки досадующ