Я вчера – признаюсь – праздник себе устроил (купил наполеон) за обнаружение странностей в очередных трёх картинах Олега Васильева.
А сегодня на меня опять нашла волна сомнения, что странности он придумывает от подсознательного идеала бегства из Этого скучного-прескучного мира в принципиально недостижимое метафизическое иномирие. Кажущееся достижимым из-за умения дать ему образ.
Что если, наоборот, он странность сперва сознательно задумывает, а потом придумывает к задуманной странности натуралистическое изображение. Тем более это вероятно, что то, что он выбирает для натуралистического изображения похоже скорее на русский пейзаж, чем на американский (он в США с 1990 года, когда ему был 71 год).
Вот первое (см. тут) натуралистическое, что я разобрал: «Заброшенная дорога» (2001).
В России заброшенную дорогу легко помыслить. А в США? Чтоб Васильеву туда привелось поехать и срисовать… А не выдумать, не выходя из студии… Он жил и работал в Сант-Пауле, штат Миннесота. Например, вот:
в полутора тысячах километров. Или другой пример:
Тоже в полутора тысячах километров. 9 футов (2,7 м шириной) дорога. В 1937 года заброшена. Растрескалась. Но всё равно лучше той, что у Васильева.
В США, похоже, заброшенные дороги редки и знамениты.
Ей-богу, легче придумать неизвестно откуда идущий свет как образ Неизвестности и пририсовать раздолбанную дорогу, чем так далеко ездить и срисовывать.
И для второй (см. тут) картины, первой из серии «Свет в лесу» (1994) тоже не нужно никуда ездить, чтоб выдать неизвестность при слабом освещении ночью, что нарисовано: облака или кроны сосен, лунные лучи, пробивающиеся сквозь эти облака и кроны, или стволы этих сосен.
Далее.
Придумал тень от ствола дерева дать – для странности – не от основания дерева (тут и тут), пририсовал к этой придумке остальной лес – и готово: странность… образ Неизвестности. То же и с тенями стволов от… двух солнц.
Далее.
Придумал нарисовать падающий свет чёрточками, как Ван Гог – странность (тут). К ней достаточно пририсовать опавшие листья, и готово.
Или вот (там же). Придумал, чтоб тени от распределённого света были… как от сконцентрированного, как от солнца. – Тоже странность.
Простой точечный растр (там же), данный как спускающийся с неба некий мрак – тоже жутковатая странность.
А придумать опавшие листья в… еловом лесу…
Или просто придумать, чтоб тени от солнца нарушали перспективное схождение в одну точку…
Повторяемости выдумки – двигаясь хронологически по моим озарениям – почти не было. Это вдохновляло, что Васильев неисчерпаем. Но. Разве может быть так плодовит подсознательный идеал (он же один и тот же)? Не проще ль думать, что так исхитряется сознание?
А неисчерпаемость продолжалась.
Ветер, дующий в противоположные стороны, листья, облетевшие с одиноко стоящего дерева, и не облетевшие с группы деревьев, дали, чётко видные в… тумане (тут)…
Холодный колорит ночного пала травы (тут)…
Ничего… тумана (тут)…
Таяние снега, как закон весны, и прямизна тропинки, данные как скука, непереносимая (тут), из чего выход в бегство вообще из Этого мира, это не образ иномирия, а подвод к его непосредственному переживанию, неосознаваемому, мол. Но всё равно как-то знаемому заранее. Ради чего и придуманы мотивы скуки.
А дальше – немотивированная темнота вдали (тут). Она вполне могла быть задумана до начала рисования.
То же и с немотивированной дымкой всюду при том, что есть клоки тумана, или просто немотивированный расфокус кругом (тут).
Наконец, отражение, не соответствующее отражаемому (тут), ещё Нестеровым применявшееся для выражения того же ницшеанства, тоже может быть замысленным Васильевым до начала работы.
Что мне может вернуть милость к Олегу Васильеву? Наверно, ещё одно переживание цикла из сперва полного непонимания, что именно в картине странного, хоть оно чуется (то есть ни одного выше перечисленного способа сделать нечто странным не будет использовано, и вещи с очевидной странностью я отброшу), а потом из озарения, в чём всё-таки странность.
.
Я не нашёл ничего абсолютно нового.
5 февраля 2022 г.