Чтение в Иркутске Манифеста о начале военных действий с Японией задерживалось вплоть до 30 января, причём исключительно по воле протоиерея кафедрального собора Фивейского — он долго подбирал интонацию для проповеди. Одна за другой были отвергнуты и проникновенная доверительность, и пафосная торжественность; наконец после встречи с иркутским генералитетом протоиерей сделал окончательный выбор и после чтения Манифеста обратился к иркутянам с вдумчиво-деловитым выражением на лице: — Чистая, близкая Богу молитва о воинах очень дорога, но ничуть не менее необходимы денежные пожертвования от всех стоящих вне битвы. Пусть Отечество в каждом из нас встретит не только Пожарского, но и Минина! — и эти слова немедленно разнеслись по Иркутску, и ещё не закончился день, а кружка у входа в кафедральный собор уже наполнилась до краёв. «Иркутские губернские ведомости» обратилась к читателям: «Наступают дни Масленицы, в которые, обыкновенно, выбрасывается масса денег, и вот вместо этого пусть каждый внесёт свою лепту в пользу Красного Креста, кружки которого найдутся во всех людных местах и магазинах. Думаем также, что местное общество, независимо от пожертвований денежных, организуется для наилучших забот о воинах. Отдельные разговоры об этом раздаются, остаётся лишь явиться инициаторам». И они явились: при церквях начали создаваться комитеты помощи раненым, а настоятельница Знаменского монастыря открыла бесплатную гостиницу для сестёр милосердия, проезжающих на фронт. Местное мусульманское сообщество передало в пользу больных и раненых воинов 400 рублей, прихожане Богородице-Казанской церкви собрали на нужды армии 200 рублей. Купец Н.В. Яковлев арендовал большое помещение под постой воинских команд, обеспечил самоваром и чаем. а купец А.А. Второв объявил, что за всеми мобилизованными служащими своей фирмы сохранит содержание (за семейными — полное, за одинокими — в половинном размере). в пехотном юнкерском училище подсчитали, что экономия на пирожных, конфетах и киселях составит приличную сумму, которую можно будет передать Красному Кресту. вслед за этим и воспитанницы Иркутского института имени Николая I решили отдать «сладкие деньги» семьям мобилизованных, а для них самих насушить сухари. Мальчики из ремесленного заведения имени Н.П. Трапезникова и студенты учительской семинарии, отказавшись от сладких блюд, передали сэкономленные деньги Красному Кресту, а кроме того, объявили, что готовы ехать на фронт добровольцами (двух выпускников, в самом деле, отправили в Порт-Артур). в ответ на это и педагоги пошли на двухпроцентное отчисление из жалования — вплоть до окончания войны. а железнодорожники стали отказываться от положенной им брони. в первые три недели войны патриотический подъём достиг огромного накала. Хоть, конечно же, были и те, кто пытался нажиться на беде. в ночь с первого на второе февраля у Казимировских собрались инженеры-железнодорожники — редактировали коллективную жалобу членов Общества потребителей Забайкальской железной дороги на торговцев, искусственно взвинчивающих цены. В ожидании ответа от начальника управления дороги инженеры Твардовский и Яздовский, как написали «Иркутские губернские ведомости», «призвали к себе старшего кладовщика и надлежащим образом указали на всю неуместность и неосновательность предпринятого им повышения цен. После чего цены на весь продукт в магазине общества потребителей снова приведены к тому уровню, на каком они находились до начала военных действий».