- 20-27 июня 2020
Наше июньское приключение подходило к концу. Колёса машины уверенно сматывали километры трассы Ныроб – Пермь, унося нас в цивилизацию. В лобовое стекло бил уже ставший привычным холодный дождь, ровно неделю назад точно так же встретивший нас по пути к реке. В салоне авто звучала Анна Герман. Дед, отец и сын, не сговариваясь, в три голоса, как гимн происходящему, подпевали: «...здесь у нас туманы и дожди, здесь у нас холодные рассветы, здесь на неизведанном пути ждут замысловатые сюжеты...».
Лучшей песни под занавес недельного путешествия по северу Пермского Края сложно было придумать. Ведь всё именно так и было: регулярный, словно по расписанию, дождь, утренний холод за пологом палатки и утомительная заброска на тряской «шишиге» по лесовозной дороге к незнакомой ранее реке...
Пожалуй, первая Берёзовая оказалась самым долгожданным и волнительным путешествием на моей памяти. Уж слишком много сомнений и неразрешимых проблем создавал коронавирус в конце весны 2020 года. Даже понимание, что в Пермь лучше ехать на своей машине, не давало ответа на массу других вопросов: не перекроют ли трассу санитарными блок-постами в регионах, сможем ли мы заселиться в гостиницу, что делать, если возвращение режима «самоизоляции» в условной Татарии или Удмуртии застанет нас в дороге…
Масла в огонь подливали туристические форумы с постами, что во время майских праздников на трассе Пермь – Березники полицейские кордоны разворачивали туристов обратно по домам. Вместо привычных метеосайтов приходилось перелопачивать кучу ресурсов на тему коронавирусных ограничений по пути следования. Наш Viber-чат «Берёзовая-2020» пополнялся сводками о количестве заболевших в Перми и обсуждениями, удастся ли нам в итоге попасть на реку…
Поездка в уральскую глушь представлялась каким-то нереально удивительным и волшебным событием после месяцев вынужденного сидения в четырёх стенах на «удалёнке». А если учесть, что подготовка к Берёзовой началась летом 2019 (сразу после Яйвы), то можно представить, насколько обидной была бы отмена предстоящего путешествия…
День за днём мы приближались к рубикону. Санитарный режим постепенно ослабевал, и наши обсуждения вернулись к традиционному отслеживанию метеопрогнозов. «Холодно и дождливо» – честно предупреждали метеорологи. Обсудив все возможные «планы Б», мы решили – едем на Берёзовую при любой погоде! Приятно было наконец осознавать наличие хоть какой-то константы в уравнении с кучей неизвестных.
И вот, утром 17-го июня, загрузив многочисленное снаряжение в машину, мы с сыном выехали в Пермь по М-7. Более короткий северный вариант через Кострому отпал по причине плохого состояния трассы: где-то за Кировом шел ремонт дороги с полным снятием старого полотна. Под Нижним Новгородом наш радиоприёмник поймал волну местного «Радио Монте-Карло», а яндексовская Алиса приняла фирменную рекламную отбивку радиостанции за диктовку пункта назначения. Нисколько не сомневаясь, она тут же предложила нам изменение маршрута на Лазурный берег, изрядно нас повеселив… Но мы были непреклонны – только Берёзовая и никаких «планов Б»!
Автоподвиги также нами не планировались, поэтому проехав в комфортном режиме 9 часов, мы остановились под Чебоксарами в небольшом уютном отеле, сходили до ближайшего кафе за ужином на вынос и завалились спать, надышавшись свежим воздухом Чувашии, полным летних ароматов. Вечером следующего дня мы благополучно достигли Перми, по дороге у Большой Сосновы открыв для себя сезон лесной земляники…
Старт экспедиции был назначен на два часа ночи субботы. Моя цивильная машина мало ассоциировалась с привычным на Урале туризмом, поэтом шла первой в качестве БРДМ, так как мы по-прежнему опасались кордона в районе Челвы. К счастью, наши опасения оказались напрасными. Я мчался по пустой ночной трассе к месту общего сбора в Чердыни. Дождевые заряды вкупе с низкими облаками на прямой, как стрела, дороге Соликамск – Красновишерск создавали фантастическое ощущение полёта, особенно при спуске в очередную глубокую долину, когда полотно мокрого блестящего асфальта одновременно и спереди и сзади уходило и терялось где-то в сером сумеречном небе. Меня переполняло предвкушение чего-то очень необычного: я ехал туда, где очень давно хотел побывать! Для завершенности момента не хватало только классической музыки из динамиков…
В таком приподнятом настроении я добрался до спящей Чердыни. Было где-то около 4-х утра. Дождь прекратился. Сумерки уходящей белой ночи и серые облака подчеркивали величественность тёмного контура Полюда на горизонте. Сын спал в машине, словно подчиняясь общему настроению окружающего безмолвия и безветрия. У меня вырисовывалось минут сорок на абсолютно незапланированную экскурсию и фотографирование, воодушевляющее чистыми от чужого присутствия видами. К слову, на обратном пути такого шанса погода уже не предоставила, затянув окрестности низкими тяжёлыми тучами. Недолго думая, я выскользнул из тёплого салона в прохладу северного рассвета. Какая-то необъяснимая торжественность звенела в воздухе от неярких красок старых деревьев и храмов. Я был совершенно один посреди многовековой истории и абсолютно безразличной к ней суровой уральской природы. По сути, эта спонтанная прогулка к Сердцу Пармы стала одним из самых ярких моментов моего путешествия на Берёзовую. Я, совершено того не планируя, нечаянно попал в нужное место в нужное время. Если соберётесь посетить Чердынь, попробуйте приехать сюда именно в предрассветные безлюдные часы. Может быть, вы поймёте, что я чувствовал в эти минуты...
Возвратившись, я обнаружил, что одна из машин с участниками похода уже была на месте. Ждали отца и брата на «Патриоте» с прицепом. Вывернувший из-за поворота полицейский УАЗик заставил нас изрядно понервничать. Чердынские стражи порядка очень медленно проехали мимо нас, с интересом рассматривая столь ранних любителей русской старины, которые, в свою очередь, делали вид, что с неменьшим интересом осматривают ближайший к дороге храм. Рекурсивное рассматривание завершилось, когда УАЗик скрылся из виду в ближайшем переулке…
Оставшийся путь до Ныроба мы продолжили колонной. На этот раз впереди ехал брат, как человек договаривавшийся о дальнейшей заброске. По иронии судьбы наша кавалькада проехала как раз мимо отдела полиции, ответив таким образом на все незаданные вопросы стоявших около уже знакомого УАЗика полицейских. Но это уже были мелочи – впереди нас ожидали навсегда врезавшиеся в память 8 часов ужасной уральской грунтовки в кунге ГАЗ-66 с тремя маленькими окошками…
Если меня спросить, какое самое яркое воспоминание оставило первое знакомство с Берёзовой, то вне сомнения, я назову прозрачную воду. Она поразила меня ещё у Татарского моста, и я не переставал восхищаться картиной серебристых струй над каменистым дном на протяжении всего нашего сплава до Валая…
На первую ночёвку мы расположились на высоком берегу прямо напротив впадения Верхней Расьи. Для блёсен местный перекат оказался слишком мелким и быстрым, поэтому потренировав с вечера технику заброса, утром мы с сыном рванули вперёд, пока остальные пытались разловиться на быстрине. Тактика принесла свои плоды – на одном из плёсов Мишка увидел двух рыбин, проплывавших мимо. Аккуратно ткнув лодку в берег, я сделал заброс спиннингом сына по направлению замеченной рыбы, а сам вернулся к лодке за своим. Спиннинг я вытащить не успел, потому что более полезным в нашем случае был уже подсак: сын тащил к берегу отчаянно сопротивлявшегося хариуса. Второй его собрат чуть меньшего размера достался мне. Когда улов перекочевал в кан, подтянулись основные рыболовные силы. Третью рыбину вытащил брат, и на этом раздача на плёсе завершилась…
В скором времени обрыбились все участники сплава, но где-то на третий день рыбалки мы с удивлением и тревогой обнаружили, что темп нашего перемещения по реке существенно ниже запланированного. Пришлось принимать организационные меры и намечать план дневных переходов, увеличивающий время движения в лодке и уменьшающий частоту остановок на потенциальных рыбных местах. Пришлось осваивать блеснение с лодки, чтобы двигаться быстрее. На протяженных плёсах против ветра заработали моторы (у кого они были)…
Когда общий 10 литровый кан наполнился солёным хариусом, мы прекратили брать рыбу, отпуская её сразу после поимки. В реку отправляли даже относительно крупные экземпляры: все-таки мы приехали не на заготовку хариуса, а за удовольствием и спортивным азартом...
Если с рыбалкой всё получилось, то надеждам на летнюю погоду не суждено было сбыться. Нас регулярно накрывало дождями, а по утрам от дыхания шёл пар – температура за ночь опускалась к минусовым отметкам. Зато «в минус» ушла и вся северная кровососущая гнусь: мошка появилась только на обратном пути в Ныробе, а комары были настолько замёрзшим и потерянными, что напрочь забыли о своём природном предназначении.
Эпизодически выглядывавшее солнце добавляло настроения: слегка сушило вечно влажные палатки и вещи, окрашивало в радостные тона окружающую тайгу, суровые серые скалы и каменистое дно изумительно чистой и прозрачной Берёзовой…
Наше июньское приключение подходило к концу. Колёса машины уверенно сматывали километры трассы Ныроб – Пермь, унося нас в цивилизацию. В лобовое стекло бил уже ставший привычным холодный дождь, ровно неделю назад точно так же встретивший нас по пути к реке. В салоне авто звучала Анна Герман. Дед, отец и сын, не сговариваясь, в три голоса, как гимн происходящему, подпевали: «...здесь у нас туманы и дожди, здесь у нас холодные рассветы, здесь на неизведанном пути ждут замысловатые сюжеты...».