Предыстория: Максим по просьбе сестры отправляется на поиски пропавшего мужа сестры, которого в последний раз видели в селе под названием Дно. Однако все жители уверяют, что такого человека никогда здесь не бывало - хотя действия их говорят об обратном. Скрытность, странные оговорки и совпадения, угрозы убеждают Макса, что приехал он не зря.
Макс проснулся, и первое, что увидел – библию на прикроватном столике. Именно она всё расставила на свои места. Вязкий морок сна ещё не отпускал его, и, хотя он совершенно не помнил, что ему снилось, видимо, там он был дома, в Москве, с женой или на работе, поэтому кровать, на которой обнаружил он себя, обшитая деревом стена напротив и падающий под незнакомым углом уличный свет некоторое время держали его в загадочном неведении. Теперь же одна маленькая характерная деталь стала бойко разворачивать картину в обратную сторону: пугающие слова, странные люди, село Дно, семейная драма сестры, пропавший Давид…
Он спустился с третьего этажа на первый. Судя по абсолютной тишине и безлюдности – сегодня такой же, как вчерашняя – он был в гостинице единственным постояльцем. Можно было бы заключить, что это – обычное дело для бедного, ничем не примечательного, провинциального посёлка, если бы не свежесть стен, аккуратно выверенный стиль скромного, но добротного ремонта. В ресторане и на ресепшне можно было расплатиться при помощи распознавания лица, тогда как, заглянув вечером в местный продуктовый магазин, он заметно разозлил скучающую продавщицу с полным и помятым лицом тем, что не имел при себе наличных. Она помахала перед его носом допотопной электронной кассой, ещё с кнопками, и сказала, что та уже второй день как не ловит сигнал. Сделать перевод через телефон тоже не удалось – у продавщицы не было собственной банковской карты, а реквизиты владелицы она не помнила. Лениво что-то жуя, женщина без слов открыла истрёпанную школьную тетрадь, куда записала его долг за банку Колы, спросив только имя. Судя по тому, что гостиница, хотя и стояла за территорией местного монастыря, но плотно прилегала к его ограде, по библии и иконам в номерах, по изяществу и новизне церковного двора, по актуальности здешнего сервиса, здесь довольно часто принимали паломнические туры.
За стойкой, повернувшись спиной к посетителю, перекладывала какие-то вещи большая, медвежья фигура в выцветшем армейском бушлате. Максим деликатно покашлял, желая привлечь внимание, и к нему обернулся мужчина с простоватым, сильно загорелым – скорее, обветренным, не теряющим мутно-коричневого оттенка даже зимой – лицом, и радостно улыбнулся, как будто только его и ждал. В углу рта его обнаружились сразу три подряд золотых зуба. Высокий и широкий человек вышел к посетителю, протягивая крупную ладонь, как старому знакомому, и даже хлопнул радушно его по спине. «Доброе утро! Разбудились?», – с иностранным коверканьем спросилон. – «Завтракать будем? Я сейчас, мигом, на кухню крикну!». И он правда зычным басом, не покидая фойе, заорал куда-то вглубь: «Семён-на! Омлет давай!».
Максим поинтересовался, где же пожилая женщина-администратор, учтиво обслуживавшая его в предыдущие дни.
- Анна Фёдоровна? У неё эт-та… Козу, в общем, повела – покрывать её пора! Попросила подменить на полдня. Я вообще-то завхоз тут. Геннадий!», – почесав лысеющий затылок, отрекомендовал себя человек. Очень он нравился Максиму своей простотой и мужицким напором. Нимало не смущаясь, проследовал за гостем в ресторан, словно считал обязанностью должности, которую сегодня приходилось исполнять, сопровождать его и развлекать беседой.
- У вас всегда так тихо?
- Не-ет, куда там! Обычно такие толпы, что не покурить даже! Это сейчас всё отменилось, потому как… потому как…
- Почему?
- Дык писатель же помер! Вы, небось, и не слыхали?
- А-а, Перемыслов?
- Он, да!
- Надо же, какая он, оказывается, знаменитость здесь! Весь посёлок только и говорит о его похоронах.
- Конечно! Он ж нам тут всю жизнь изменил!
- Как?
Геннадий рассмеялся:
- Не могу сказать! Это я для красного словца ляпнул… Но, правда, личность легендарная!
- Неужели церковь так может? Отказать паломникам из-за смерти человека, который писал, в сущности, довольно антихристианские вещи?
- Э, да какие там паломники, – махнул рукой собеседник, уже сидевший напротив Макса за столом, который казался маловат его огромной неуклюжей фигуре, не снимая бушлата, положив локти на белую скатерть. – Паломников тут, – и гигантскими своими пальцами, большим и указательным, он отмерил в воздухе расстояние, размером примерно с семечку, которые наверняка привык захватывать ими частенько, в перерывах от работы, так что Максиму сразу должно было стать очевидно, насколько паломников здесь мало.
- А чьи же тогда толпы тут бывают? – искренне не понимая, что несёт этот странный человек, спросил Макс.
В Геннадии случилась странная перемена. В горле его что-то булькнуло, и, до этой секунды необычайно громкий, уверенный, радушный, он как-то потишал, сгорбился, убрал смущённо руки под стол и даже как будто начал приподниматься, желая уйти.
- А, ну да, ну да, они! Это я сейчас… сейчас имел в виду. Нет паломников, всё ждём, со дня на день. А церковь: она на то и церковь! Им самим можно за себя решать, чего, куда, когда…
«Нет, ну это просто невозможно», – разозлился уставший Максим. – «Почему они все так говорят со мной, как будто я вот-вот раскрою государственный секрет?! Или у меня на лице написано, что я из ФСБ? Ну, так мой профиль работы с ними точно никак не связан – должно же и это чувствоваться тогда уж!»
- Постойте, – жестом остановил он Геннадия, разраставшегося из-за стола, будто кит, плавно приподнимающийся над гладью океана. – Ко мне вчера подходила очень странная женщина. Черноволосая такая, немолодая, очень яркая. Выглядела неадекватно, говорила странные вещи. Я хотел бы найти хотя бы её! Вдруг вы такую знаете?
Видимо, желая загладить некую допущенную оплошность, завхоз с готовностью сел обратно перед московским гостем.
- Чёрная? Странная? Так это Верка! Она ведьма, – совершенно будничным тоном произнёс он.
- Ведьма? В каком смысле?
- В прямом. Не слышали нешто? Колдунья, ворожея, как ещё…
- Нет, я понимаю. Но в чём это выражается?
- В чём-в чём? Бабка её была колдуньей! Весь посёлок в страхе держала, – Геннадий насупился и потряс перед собой плотно сжатым кулаком. – А она родилась ровно в день бабкиной смерти. Душа той в эту переселилась, понимаешь?
- Ну хорошо. Может, есть ещё какие-то реальные доказательства её силы?
- Есть, конечно! К ней все таскаются, с областного центра аж ездят!
- И что она делает?
- Всякое. Сглазы, порчи снимает, привороты наводит. Младенцам пупки заговаривает. Обычные вещи!
Ровный тон Геннадия вдруг сменился взволнованным свистящим шёпотком. Он нагнулся над столом, привлекая собеседника к себе поближе.
- Страшная баба! Ребёнка в детдоме оставила! Мужиков троих, – три вытянутых из массивного кулака пальца, – бросила. А теперь где-то всё блудит, с москвичами кутит, да главное, огрызается! Не любят её наши мужики. А бабы – тем более.
И снова громко, спокойно добавил:
- Она в школе работает, биологию преподаёт.
Максим даже не успел удивиться, поскольку из кухни раздался резкий женский окрик:
- Генка! Ты омлет будешь забирать или как?
После завтрака Максим, заручившийся адресом школы, в котором работала опасная ведьма, пешком направился туда. От гостиницы было недалеко: ему хватило десяти растянувшихся в нудную бесконечность минут по грязным, залитым лужами в автомобильных колеях улицам, под моросящим, невесомым и непроницаемым дождём, мимо домов, возле каждого из которых застыла хозяйка, опираясь на грабли, лопату или держа в руках пучок рыжей, отсыревшей, распадающейся на части травы, тяжёлым взглядом провожая незнакомца. В школе седой охранник, не отрывая глаз от газетной страницы со сканвордами, ответил, что биологичка вот только что ушла, и, выскочив в поросший бурьяном поверх треснувших, советских ещё бетонных плит, с которого только что вошёл, школьный двор, Макс действительно увидел удаляющуюся к воротам фигуру – чёрное пальто, чёрные длинные кудри, прыгающие по воротнику, деловитая торопливая походка.
- Вера! Вера! – кричал он, так что идущая мимо компания мальчишек прекратила свой оживлённый весёлый разговор и уставилась с любопытством на него, а сам думал: «Отличное, однако, имя для ведьмы, как будто издёвка».
Она остановилась, вглядываясь с непониманием в лицо незнакомого мужчины, сбегавшего к ней по ступеням школьного крыльца, с которого так и не сняли акварельную растяжку: «С днём знаний».
- Вера, – задыхаясь, снова проговорил он. – Извините. Вы не помните меня?
Взгляд её оставался растерянным, и Макс удивился, что, похоже, наговорив ему накануне столько эмоциональной, пространной ерунды, сегодня загадочная женщина будто бы видела его впервые.
- Вы вчера подходили ко мне. Я выезжал из леса. От дома Перемыслова. Вы остановили машину, вы говорили, что…
- А-а, – устало протянула она. – Всё может быть. У меня бывает. Вы хотите, чтобы я погадала вам?
Максим задумался.
- Не совсем. Я бы хотел, чтобы вы объяснили мне, что здесь происходит.
- Происходит что?
Они размеренным шагом, не сговариваясь, двинулись по той же мокрой, неопрятной дороге, и те же старухи провожали их ещё более тягостным молчанием.
- Происходит ноябрь, происходит мерзкий моросящий дождь, к вечеру, уверена, произойдёт снег. Больше здесь не происходит ничего, и все давно потеряли надежду, – злорадно хохотнула она.
Максиму была приятна эта женщина – разумная, красивая, циничная, с достоинством себя ведущая, совершенно не похожая ни на сельскую учительницу, ни на ведьму, какими те должны быть в его представлении. Он утомлённо потёр ладонями лоб и честно выпалил:
- Не знаю. Все говорят со мной какими-то загадками! Все предупреждают о какой-то опасности, велят уехать… И я уже просто ничего не понимаю!
Она остановилась посреди дороги.
- Что именно Я сказала вам?
- Это трудно воспроизвести… Что по картам непонятно, живой он или мёртвый. Что он хотел забрать то, что ему не принадлежало и его бы всё равно не отпустили… Ещё что-то такое…
- А вы понимаете, кого я могла иметь в виду?
- Да.
Вера вздохнула и, отвернувшись от Макса, будто потеряв к нему интерес, снова не торопясь пошла вперёд, стараясь ставить каблуки своих чёрных полусапожек на редко разбросанные тут и там в жёлтой дорожной грязи бугорки щебня.
- Я вчера позволила себе выпить лишнего. Могла быть не в себе. Вы приходите ко мне в дом, я раскину карты…
Максиму было плевать на карты, но он отчаянно уцепился за готовность спокойно говорить с ним хоть кого-то из местных.
- А где вы живёте?
- Я живу в лесу, – беспечно ответила она. – Как и подобает ведьме. Вам же сказали, направляя в школу, кем меня здесь считают?
- А это правда так?
- Увидите, – немного кокетливо, что сильно испортило впечатление от её прямолинейности, ответила Вера.
- Я думал, в лесу жил только Перемыслов.
- Перемыслов и я. Мы оба договорились с церковью, когда она превращала общественные земли в свою собственность, что останемся там.
- А, это даже монастырский лес?
- Конечно. У Перемыслова были свои дела с Нектарием, а я – местная достопримечательность. Ко мне водят всех гостей Дна. Таинственная лесная ведьма, живущая в чаще!
- Ведьма, живущая на церковных землях? Прекрасно!
- Очень по-русски, не правда ли, – весело откликнулась и она.
- И церковь поощряет хождение своих паломников к вам?
- А причём тут их паломники?
- Ну, вы сказали, к вам водят гостей…
- Молодой человек! Гости этого села церковью не интересуются!
- А чем?
- А вы зачем сюда, собственно, приехали? – разговор привычно упёрся в вездесущую подозрительность.
- О, нет, не надо! Объясните мне, зачем сюда вообще можно приехать? Что такое «игра»? Что за люди, которые гоняют девчонок по лесам и которых нужно остерегаться мне, приезжему? Даже если вы ведьма – в сказках они часто помогают страннику! Если для этого я должен выполнить какую-то услугу, я готов, только объясните!
Вера задумалась на секунду, словно взвешивая возможные для себя риски.
- То, что вы хотите, вам может объяснить только медсестра Шарапова – она этими делами управляет. Я тут некомпетентна. Но хорошо – я помогу вам с тем, в чём разбираюсь.
Она порылась в сумке и достала оттуда визитку. Готическим шрифтом на ней было выбито: «Вера, потомственная ведьма». И начертано схематичное, но вполне ясное изображение пути до её дома.
- А вы правда кутите с москвичами? – на прощание спросил у неё Максим, которого наконец-то всё это перестало пугать, волновать и начало даже забавлять.
- Всё, что вы слышали обо мне, правда, – не останавливаясь и не оборачиваясь, ответила Вера. – Важно, как это воспримите вы.
#серия рассказов #мистика #фантастика #триллер #детектив